Айка окончательно заплутала в лесу. Магические следы обгоняли друг друга, множились, дразнились лисьими хвостами и исчезали в буреломе. Поначалу осторожная и тихая, сейчас она распалилась и шла напролом.
— Я могу отвести тебя туда. Зачем эти сложности, ворожейка? — прокаркал одноглазый ворон и перелетел вперёд, на покосившуюся рыжую ель.
— Ещё слово — и от тебя только перья останутся, ясно? — Айка прощупала посохом землю впереди: тот провалился на пол-ладони. — Как же выйти из этой болотины проклятой?
Ворон промолчал, лишь скосил единственный глаз. В закатном солнце, бившем сразу со всех сторон, он отливал багряным. Почти кровавым.
Охранный колокольчик на посохе предупреждающе дзинькнул. Ворожейка зажмурилась и прошипела кошкой. В её глазах вспыхнули серебристые полумесяцы, и сумрачный в умирающем дне лес обрел новые краски и звуки. В них она расслышала тихое рычание.
Айка медленно повернула голову, шепча обволакивающие, как туман, слова, окутывающие её защитным коконом. Между деревьев на задних лапах стоял псоглавец. Она слышала о них от деревенских, но увидеть самой Части тел мертвецов колдун сшил чёрной жилой с тонким золотом. Руки и ноги изуродовал в звериные лапы с кривыми когтями, а в собачью голову вставил стальные зубы, раскрытые будто медвежий капкан.
Воздух уплотнился, заискрил по велению Айки, и в тёмное небо понеслась яркая вспышка-блискавица, тут же начавшая срываться в землю ветвистыми молниями. Псоглавец понесся вперёд, прыгая зигзагом, уклоняясь от ярких вспышек. Только одна ударила рядом, опалив и так плешивую шерсть.
От раскатистого крика с посоха сорвался огненный шар и впился языками в морду твари, тут же завалившейся на бок и пытающейся сбить пламя. Воя от боли, псоглавец упрямо полз в сторону ворожейки, оставляя глубокие борозды во влажной земле.
Путаное слово сорвалось с губ Айки, чтобы цепями сковать псоглавца, но тот вовремя увернулся. На траве лишь расстелился туман. Вскочив на все четыре лапы, враг резко прыгнул, выставив когтистые лапы вперёд, повалил Айку на землю и уже раскрыл вонючую пасть, чтобы вцепиться в тонкую шею.
Шепот с той стороны вырвался из неё, пропитал воздух и нырнул в псоглавца, умертвив и так мёртвую плоть. Айка сбросила с себя тело, перевернулась и согнулась дугой: горькая желчь толчками выходила наружу. Смертельные слова всегда брали плату.
