На самом деле, я всегда ненавидела своего научрука. Заносчивый гордец, сумевший к двадцати пяти защитить докторскую по астрофизике, но абсолютно неспособный вежливо разговаривать с людьми. И имя-то какое! Константин Генрихович Сингх! «Человек — обратный отсчёт», как прозвали его студенты, потому что после первой глупости он начинал считать. Дойдёт до нуля — пересдача. После общения с ним выходишь с единственным желанием: сожрать свою статью и выпрыгнуть в окно. И даже тогда он бы гнусаво заметил, что тело, шлёпнувшееся на асфальт, не знает законов физики, настолько ты бездарна, «голубушка Вероника Павловна».
Но когда он позвал замуж, я согласилась, потому что нечто общее у нас всё же было: необычайная любовь к теории волос черных дыр. Знаю, название смешное, но... Только представьте: всепоглощающая чёрная дыра — и частица, вырывающаяся наружу. Сколько тайн она сможет открыть?
Пока он барабанил пальцами по столу и насмешливо цедил «голубушка, да вы дура», я улыбалась в ответ — и крепко держалась за место рядом с ним. Язвительность забудется, а открытие останется.
Наш дуэт с одной ведущей скрипкой и вторящим альтом был весьма продуктивен, даже получил грант на дорогостоящую научную экспедицию. Константин должен был лететь на «Персефону», космическую станцию вблизи черной дыры в скоплении Омега Центавра. Но всего за месяц до полёта он умер. Поскользнулся на улице и всё. Вот и вся физика.
Но по закону сохранения энергии ничто не образуется из ничто и не может быть в это ничто превращено, а значит мои усилия не могли испариться. Мне, как второму грантополучателю, предложили лететь вместо него и не просто прикоснуться, а вылепить из сотен строк данных доказательство теории, которое свяжет меня и историю навсегда.
