Глава 1. Четыре часа утра
Первый раз я умер из-за шайбы стоимостью восемь рублей двадцать копеек.
Сама шайба, если разобраться, ни в чём не провинилась. Обычная оцинкованная железка, которую закупщик протащил вместо детали из жаропрочного сплава. На накладной сэкономили сорок семь тысяч. В отчёте написали про оптимизацию издержек. Хорошее выражение. Такое аккуратное, бескровное. Никак не подумаешь, что через полгода эта оптимизация разлетится по испытательному боксу вместе с креплением, сорвёт клапан и превратит сорок килограммов экспериментальной смеси в очень убедительный довод против экономии.
Я заметил прогар раньше автоматики.
Красная точка появилась на стыке трубопровода и корпуса смесителя. Крошечная, как огонёк дешёвой зажигалки. Датчик температуры продолжал показывать норму. Миша Ковалёв за стеклом поднял большой палец, решив, что испытание наконец пошло как надо.
Я нажал аварийный останов.
Ничего не произошло.
Точнее, на пульте загорелась надпись «ЦИКЛ ПРЕРВАН», клапаны дружно отчитались о закрытии, а насос продолжил гнать состав в магистраль. Современная техника в этом смысле мало отличается от современного руководителя: главное вовремя сообщить, что проблема решена. Сама проблема может пока подождать.
— Из бокса! — крикнул я.
Ковалёв сперва удивился, потом увидел огонь и перестал тратить время на вопросы. В коридоре завыла сирена. Я успел добежать до ручного отсечного вентиля и сорвать пломбу. Металл под ладонью был горячим. Из щели уже било тонкое белое пламя.
Вентиль не двигался.
Я навалился всем весом. Рукоять провернулась на четверть оборота, застряла и вдруг пошла легче. За толстым стеклом мелькнула спина Ковалёва. Значит, хотя бы один человек выйдет.
Последней моей мыслью было не о семье, не о Боге и даже не о том, что я слишком молод для смерти. В сорок четыре подобное кокетство выглядело бы глупо.
Я подумал: всё-таки не тот сплав.
Потом стену ударило мне в лицо.
* * *
Второй раз я пришёл в себя оттого, что кто-то пытался сломать мне рёбра.
Не образно. Чужие ладони действительно давили на грудь с таким усердием, словно внутри меня заклинило пружину и её собирались продавить силой.
— Дыши, зараза! Ну! Давай!
Я вдохнул.
В лёгкие вместе с воздухом вошла пыль. За ней гарь, масло и резкий запах, который я не спутал бы ни с чем даже после смерти. Горел бездымный порох.
Меня вывернуло набок. Желудок оказался пустым, зато кашлять пришлось долго и со вкусом. Человек рядом отпустил мою грудь, подхватил под плечо и несколько раз хлопнул по спине.
— Хорош, хорош. Живой уже. Мишка, слышишь меня?
