Алексей приходил в себя медленно, словно выныривал из густого тягучего тумана. Первым, что он почувствовал, был резкий, неестественно белый свет больничных ламп, бьющий прямо в глаза. Он поморщился и инстинктивно вскинул левую руку, прикрывая веки. Взгляд тут же зацепился за прозрачную трубку капельницы, тянувшуюся к вене.
Голова была чугунной. Он опустил ладонь на горячий лоб, пытаясь собрать мысли в кучу. Рядом с койкой едва слышно шелестели страницы.
— Уже проснулся? — раздался спокойный голос Анны Северной.
Она сидела совсем рядом, почти не шевелясь, уткнувшись в увесистый томик. Услышав его движение, женщина закрыла книгу, отложила её на тумбочку и, поправив одежду, шагнула ближе к кровати.
— Сколько я был в отключке? — голос Алексея прозвучал хрипло, с трудом пробиваясь через пересохшее горло.
— Почти пять суток, — Анна мягко коснулась его плеча, проверяя температуру интуитивным движением бывалого куратора. Магия вытянула из тебя все. Ни капли маны, абсолютное истощение. Давно я такого не видела у студентов, честно говоря.
Алексей нахмурился, перед глазами снова промелькнули всполохи [Багрового Пламени] и жуткое лицо Архонта Бездны. Он приподнялся на локтях, игнорируя слабость в мышцах.
— Что с остальными? — спросил он, вкладывая в вопрос гораздо больше тревоги, чем хотел бы показать.
Анна вздохнула, поправляя край одеяла.
— Тело Дмитрия мы так и не обнаружили, — произнесла она ровно, но в голосе скользнула сталь. — Только пепел. Что же касается остальных… Все живы и уже на ногах. Катарина, Иван, Семён — раны залечены, через пару дней вернутся к занятиям. Им повезло гораздо больше, чем тебе. Ты, Морозов, выгорел в ноль.
Алексей перевел дыхание, глядя в потолок. Он ожидал чего угодно: допросов, обвинений в применении запретных техник, косых взглядов.
— И что теперь? — выдохнул он. — Меня ждет допрос с пристрастием?
Анна неожиданно усмехнулась. Легко, по-доброму.
— Допрос? За что? За то, что вычислил лазутчика и уничтожил угрозу, которую проморгали даже наши наблюдатели? — она покачала головой. — Алексей, тут не допросом пахнет, а, скорее, медалью.
— А что Дом Волковых? — Алексей скосил на неё взгляд. — Не думаю, что они просто спустят смерть Дмитрия.
Анна пожала плечами с видом человека, которого этот вопрос волновал меньше всего.
— Не беспокойся об этом. Утром было официальное заявление. Глава Дома Волковых выступил перед камерами, принес извинения Совету и академии. Сказали, что не ведали, в какие игры ввязался их сын, и открестились от его действий. Публичный позор, конечно, но для них это лучше, чем война с «Северной Звездой». На тебя зуб точить не станут, им сейчас не до того.
