Глава 1: День, который определяет судьбу
В Варенье говорили: если хочешь узнать, кем станет ребёнок, не смотри на его родителей. Дождись шестнадцатилетия и посмотри, какой зверь ответит на его зов.
Простая мудрость, пропитавшая каждый уголок мира от ледяных башен Севера до плавучих рынков Южного архипелага. И, как любая простая мудрость, она была жестока в своей правоте.
Одни получали могучих громовых волков, чья шерсть искрила во время грозы, другие — огненных ястребов, способных выжечь вражеский строй, или каменных медведей, что крушили ворота крепостей одним ударом лапы. С такими спутниками путь к славе, богатству и месту в летописях открывался сам собой. Тебе оставалось лишь не умереть раньше времени.
Те же, кому не везло, возвращались домой с существами, неспособными защитить даже собственную миску с едой. Слизни, садовые кроты, пушистые змеи без единой капли яда. Их хозяева пополняли бесконечные ряды прислуги, ремесленников и крестьян — людей, чьи имена никогда не появятся в балладах.
Такова была правда жизни, и каждые полгода эта правда подтверждалась перед алтарём контракта.
---
На рыночной площади городка Брин люди собрались с самого рассвета. Торговцы спешно раскладывали товар, смекнув, что толпа — это не только зеваки, но и голодные рты. Запах жареных пирожков с требухой смешивался с ароматом свежего хлеба из пекарни госпожи Таллы. Где-то надрывался разносчик, предлагая охлаждённый ягодный взвар.
Но главное зрелище было не у прилавков.
В центре площади, на низком каменном помосте, возвышался Алтарный камень — древняя плита с высеченными по краям письменами. Она помнила сотни церемоний и ещё больше судеб. Возле неё суетились служки в серых балахонах, проверяя целостность печатей.
Толпа гудела.
— Ставлю пять серебряных: сын кузнеца получит носорога! — выкрикнул толстый мясник, потрясая засаленным кошельком.
— А я говорю, у дочки старосты будет ледяная лисица, — возразила ему торговка пряностями, худая как жердь. — У неё же мать с лисицей ходила, это в крови.
— Да плевать на них. — К ним протиснулся парень в потрёпанной куртке, судя по виду — подмастерье кожевника. — Главное — не повторить судьбу бедняги Лора. Ему в прошлом году досталась улитка. Я сам видел: сидит на плече, рожки высунула, и ни звука.
По толпе прокатился смех. Кто-то из старших поморщился — помнили Лора, неплохой был парень, теперь возит тележки на складе.
Лев Корин стоял чуть в стороне, прислонившись спиной к шершавому столбу навеса мясной лавки. Дерево нагрелось на утреннем солнце и приятно грело лопатки. Он слышал каждое слово, но не вмешивался. Чужие ставки его не касались. Пока что.
