Часть 1. Зов Теней
Глава 1. Странный мальчик
Поздняя осень в Заречье выдалась злой.
С утра небо затянуло свинцом, и к обеду с гор потянуло первым снегом — мелким, колючим, похожим на битое стекло. Ветер выл в печных трубах, гнул берёзы у околицы, срывал с крыш последнюю солому. Деревня жалас к земле, пряталась за высокими заборами, и даже собаки не лаяли — только скулили, забившись в конуры.
Иван сидел на завалинке у дома, натянув отцовский тулуп до самых бровей, и смотрел на Обь.
Река дышала тяжело. Тёмная вода с белыми барашками пены билась в берега, словно пыталась вырваться из каменных оков зимы. Где-то за поворотом, там, где тайга уходила в небо чёрной щетиной, уже вставало белое безмолвие. Первый снег ложился на сопки.
— Ванька! — крикнул из сеней отец. — Таскай дрова, не сиди столбом!
Иван вздохнул, сполз с завалинки и побрёл за дом, где штабелями лежали берёзовые поленья. Дрова он любил. Запах свежего слёта, тяжёлый удар топора, когда щепа летит в разные стороны — в этом была простота, понятность. В этом не было загадок.
А загадок в его жизни становилось всё больше.
Он только взялся за первое полено, как со стороны околицы донесётся шум. Бабы загалдели, кто-то запричитал. Иван бросил дрова и побежал на голоса.
У крайней избы собралась толпа. Тётка Арина, вся в слезах, прижимала к себе трёхлетнего Митьку. Мальчишка ревел, но был цел — только перепачкан в опилках и грязи. А рядом, прямо посреди улицы, лежало берёзовое бревно. Толстое, кряжистое — из таких домовые стены рубят. Оно раскололось посередине, будто по нему ударил неведомый великан.
— Да как же так-то? — бормотал сосед Фрол, хозяин брёвен. — Со всей силы летело, я ж видел! У меня вожжи лопнули, сани дёрнуло — и оно покатилось. Прямо на парня! А оно — возьми и тресни. Само собой.
— Не само собой, — прошептала тётка Арина, и взгляд её остановился на Иване.
Иван вздрогнул. Она смотрела на него так, будто видела впервые. Или будто видела то, чего видеть не должна.
— Я и не заметил, как оно… — начал было Иван, но Фрол перебил:
— А ты и не мог заметить, парня. Ты за углом стоял, я сам видел. И никто с того боку не стоял. А бревно — пополам. Не порубить.
Дальше говорили шёпотом. «Чудно́е дело», «нечисто», «баловство». Иван попятился и почти бегом вернулся к поленнице. Сердце колотилось где-то в горле, руки дрожали.
Потому что он помнил.
Он не видел бревна, верно — он стоял за углом дома. Но когда послышался треск и женский крик, что-то внутри него… сжалось. Иначе не скажешь. В груди словно расправилась тугая пружина, и воздух вокруг стал густым, как вода. А ещё через миг — боль в висках, горечь во рту, и запах озона, какой бывает после грозы.
