«Семьдесят три, семьдесят четыре…» – голосок Лизы, чистый как колокольчик, заполнял салон «Шевроле Импала». Лео, одной рукой на руле, улыбнулся, поймав в зеркале заднего вида взгляд Анны. Она сидела, обернувшись к дочери, и солнечные зайчики танцевали в ее медовых волосах.
«Кажется, мы всех коров в штате пересчитали, солнышко», – сказала Анна, ее голос был полон тепла и легкой усталости.
«Но это важно!» – настаивала Лиза, прижавшись лбом к стеклу. – «А то они потеряются».
Лео почувствовал легкое сжатие в груди. Предвкушение. Новый дом, новое начало. Тихий городок, где он, наконец, закончит свою книгу. Где Лиза будет бегать по большому саду. Грузовик с их жизнью, упакованной в картонные коробки, отправится позже, с наемным водителем.
Первые капли дождя упали на лобовое стекло с тихими щелчками.
Глава 2: Сталь и Стекло
Дождь обрушился стеной. Ветер бил в бок машины, раскачивая ее. «Лео…» – голос Анны потерял спокойствие. Дорога превратилась в черное зеркало. Фары встречных фур слепили, растворяясь в водяной пыли.
«Все в порядке, держимся», – сказал он, но его пальцы побелели, вцепившись в руль.
Занос пришел внезапно, тихо. Заднюю ось повело влево. Лео вывернул руль, слишком резко. Машина, тяжелая и непослушная, закружилась в вальсе на мокром асфальте. Мир за окном превратился в карусель из света, тьмы и брызг.
Удар. Глухой, костный. Звук рвущегося металла. «ЛИЗА!» – крикнула Анна. Лео, в последнем порыве, отстегнул ремень и навалился телом на детское кресло сзади, заслоняя дочь.
Он успел увидеть: летящее на него сетчатое стекло. И за ним – на фоне черного неба – ослепительную, синюю искру, сорвавшуюся с оборванного провода ЛЭП.
Вспышка была абсолютной, белой и беззвучной.
Глава 3: Тихий Дом
Он был один. Машина, целая и невредимая, стояла у знакомого крыльца. Дождь кончился. Солнце высушивало лужи. В голове гудело, тело ныло, будто после долгой работы.
«Анна с Лизой остались в городе, – прошептал он себе, вылезая из машины. – Проконтролируют погрузку. Приедут с грузовиком».
Дом был пуст. Их шагов не было слышно на пыльных половицах. Эхо его собственных шагов звучало гулко и одиноко. Давящая усталость накатила волной. Не раздеваясь, он опустился на пол в гостиной, прислонившись к стене, и мгновенно провалился в тяжелый, безвидный сон.
