ГОЛОС ЗА МОРЕМ
Пять лет Каэль был мёртв.
Не пропал. Не исчез. Не затерялся среди тех, кого война разметала по чужим землям. Его имя стояло в списке погибших, высеченном на чёрной стене у подножия дворца, между именами людей и драконов, которые в последний день войны шагнули в огонь и не вернулись. Для него в королевском саду посадили белую яблоню. На её ветви горожане привязывали узкие полоски ткани: чёрные — в память о драконе, золотые — в благодарность человеку.
Тела не нашли.
Первые месяцы Элиара повторяла это каждому, кто пытался говорить с ней о похоронах. Она произносила слова спокойно, почти холодно, словно отсутствие тела было не надеждой, а юридическим доказательством. Потом перестала. Слишком многие не вернулись без тел. Слишком многим семьям пришлось принять пустые могилы. Королева не могла требовать для своей боли особых законов.
Она научилась жить так, как живут после конца света, когда мир почему-то продолжает существовать.
Утром выслушивала Совет. Днём принимала послов, разбирала споры между бывшими драконьими родами и городскими общинами, подписывала распоряжения о восстановлении северных кварталов. Вечером обходила больницы, школы и новые дома, которые строили на месте сгоревших башен. Ночью возвращалась в слишком большую спальню и ложилась на левую половину кровати, хотя прежде всегда спала справа.
Правую она не занимала пять лет.
Никто об этом не знал, кроме Лиоры. Сестра однажды вошла без стука, увидела нетронутую подушку и молча закрыла дверь. На следующий день на кровати лежало новое покрывало, слишком широкое, чтобы различить две половины. Элиара не поблагодарила. Лиора не ждала благодарности.
Город изменился быстрее, чем люди успевали привыкнуть. На месте обрушенной западной стены вырос открытый рынок. В бывших казармах разместили школу для детей, которые могли превращаться лишь наполовину или не могли совсем. Над центральной площадью больше не висели клетки для непокорных драконов. Старые гербы сняли с ворот, а новые так и не придумали.
Элиаре это нравилось. Мир без готового герба казался честнее.
Осенью пятого года после войны дожди пришли раньше. Они начались ещё в полдень — редкие, тяжёлые капли ударяли по крышам и поднимали с мостовых запах пыли. К вечеру небо затянуло так низко, что верхние этажи дворца исчезли в серой мгле. Совет разошёлся после полуночи. Последним ушёл министр гаваней, оставив на столе свиток с жалобами торговцев на новые пошлины.
Элиара прочла половину первой строки и отложила его.
— Завтра, — сказала она пустому залу.
