Москва исчезала без единого звука.
Сначала погасли окна на противоположном берегу. Не одновременно: темнота двигалась справа налево, дом за домом, будто невидимая рука стирала город с огромного экрана. Потом пропала набережная. Фонари ещё секунду висели в пустоте золотыми точками, а затем исчезли и они.
Алексей Морозов стоял перед разбитым окном лаборатории и смотрел, как стирается 2089 год.
В помещении за его спиной надрывалась аварийная сирена. Красные лампы вращались под потолком, окрашивая белые стены то в цвет свежей крови, то снова в мертвенно-серый. На полу лежали перевёрнутые кресла, стекло и распечатки расчётов, которые уже никому не были нужны.
На центральном экране мигала надпись:
УСТОЙЧИВОСТЬ ЛИНИИ: 0,003%
— Алексей! — крикнула женщина у пульта. — Мы потеряли северный сектор. Портал закроется через сорок секунд.
— Мне хватит семи.
Он положил на стол небольшую металлическую коробку. В ней, на чёрной ткани, лежал Камертон — две тёмно-серебряные ветви, соединённые узкой рукоятью. Между ними мерцали знаки, которых не существовало ни в одном человеческом алфавите.
Женщина обернулась. Половину её лица покрывала прозрачная маска, удерживавшая кожу там, где начиналось исчезновение.
— Ты всё ещё думаешь, что она сможет выбрать иначе?
— Она всегда выбирает иначе.
— В семидесяти двух линиях она отдала Камертон Корвину. В одиннадцати погибла. В четырёх стала причиной Слияния.
— Значит, осталась ещё одна.
Алексей закрыл коробку. Пальцы не слушались: указательный уже стал прозрачным, и сквозь него просвечивал край стола.
— Посылка не пройдёт без адресата, — сказала женщина. — В 2047 году тебя официально нет. Система отклонит отправление.
— Адресат существует.
Он ввёл имя.
МОРОЗОВА ВАЛЕРИЯ АЛЕКСЕЕВНА.
Система запросила дату отправки. Алексей выбрал сегодняшний день, хотя понимал: на коробке останется именно он. Семнадцатое сентября 2089 года. Невозможная дата для посылки, которая должна оказаться в прошлом сорока двумя годами раньше.
За окном исчезла река. На её месте возникло белое пространство без глубины и теней.
— Тридцать секунд, — предупредила женщина.
Алексей прикоснулся к Камертону. Металл сразу потеплел, узнавая владельца, хотя Алексей никогда им не владел. Так работали реликты: помнили то, чего ещё не произошло.
Из коридора донёсся стук.
Три коротких удара. Пауза. Ещё один.
Женщина побледнела.
— Они нашли нас.
— Не открывай.
— Здесь нет двери.
Стук повторился — теперь уже изнутри стены.
Алексей активировал отправку. Воздух над платформой свернулся в тонкую светящуюся щель. На другой стороне на мгновение возникла тесная московская кухня: утренний свет, чашка с недопитым кофе, девушка в растянутой футболке, стоящая спиной к окну.
