Наёмник без собственного финала
Третий свадебный торт пролетел над головой Рена и врезался в окно, где сидели двое говорящих голубей.
— Мы против этого брака! — прокричал один.
— Мы против любого брака, в котором не предусмотрен корм, — уточнил второй.
Рен пригнулся. На его плащ посыпались кремовые розы.
— Прежде чем продолжим, — сказал он, вытаскивая из внутреннего кармана блокнот, — уточню несколько деталей. Кто здесь заказчик? Кто из присутствующих является главным героем? И предусмотрены ли в свадебном бюджете расходы на лечение голубей?
Перед ним стоял принц Аларик в белом камзоле и золотой короне. У ног принца лежал алтарь, перевёрнутый вверх ногами. На алтаре возвышалась мраморная статуя прекрасной девушки с пустыми глазами и открытым ртом. На её каменной голове косо сидела фата.
— Заказчик — король, — ответил принц. — Главный герой — я. Голубей никто не лечит. Они всегда такие.
— Неправда, — сказал один из голубей. — До вашей свадьбы мы были обычными голубями.
— Принц собирается жениться на собственной статуе? — спросил Рен.
— Уже почти женился, — поправил Аларик. — Священник ушёл. Гости заперты в часовне. А статуя отказывается произнести клятву.
— Она не умеет говорить, — возразил король, выглянув из-за колонны.
— Именно поэтому отказывается, — сказал Рен.
В этот миг здание содрогнулось. На стене расползлась трещина, и за ней проступил другой пейзаж: тёмный лес, спящая девушка и волк в ночном колпаке, который медленно начал расти до размеров коня. Плохой финал тянулся наружу, как чернила по мокрой бумаге.
Рен перестал писать.
Истории обладали инерцией. Хороший конец придавал им устойчивость, плохой заставлял мир повторять ошибку снова и снова, пока она не становилась законом. А если историю долго не останавливали, её финал мог заразить соседние сюжеты. Из-за одной неудачной свадьбы волки в сказках становились всё крупнее, принцессы спали всё крепче, а в соседнем королевстве уже начинали превращать всех младших сыновей в жаб.
Наёмника вызывали, когда герои не могли выбраться сами. Обычно это случалось из-за проклятия, семейного секрета или убеждения, что в последней главе обязательно должен быть свадебный пир.
Рен встал между принцем и статуей.
— Господин Аларик, почему вы хотите на ней жениться?
— Потому что она идеальна.
— Это качество супруги или скульптуры?
Принц нахмурился. Сверху пролетел ещё один торт.
— Она никогда не спорит. Никогда не опаздывает. Никогда не просит меня быть лучше, чем я есть.
— Тогда у меня плохие новости, — сказал Рен. — Вы собираетесь жениться на собственном удобстве.
