Мирен Кейн стоял около кабинета Айрона Кейна и смотрел на дверь.
Просьба зайти после ужина. Короткая, официальная, переданная через слугу. Никаких подробностей. Никаких объяснений.
Мирен не любил неопределённость. Но ещё меньше он любил этот кабинет и человека, который находился за его дверью.
Он коротко постучал.
– Войдите.
Голос Айрона звучал ровно, как всегда. Мирен толкнул дверь и шагнул внутрь.
Айрон Кейн сидел за столом – прямой, подтянутый, в идеально вычищенном мундире. Начальник тайной стражи, правая рука короля, человек, который воспитал его как воина.
И отец, которого у него никогда не было.
Мирен остановился в дверях. Руки сложил за спиной, взгляд устремил в пустоту перед собой. Ждал.
Тишина затягивалась. Айрон словно собирался с мыслями, и это было настолько необычно для всегда собранного начальника стражи, что Мирен внутренне напрягся.
– Король прибудет завтра утром, – наконец заговорил Айрон. – Мирабель под усиленной охраной, я лично буду следить за ней каждый день. Я гарантирую порядок во дворце.
Мирен молчал. Это было не то, ради чего его звали.
– Ты уверен, что Кейрену следует ехать в Иллею? – Айрон поднял на него взгляд. – В этом есть большие риски.
Мирен выдержал паузу, прежде чем ответить. Слишком простой вопрос. Слишком очевидный.
– Ты думаешь, я не пытался отговорить его? – спросил он спокойно. – Несколько раз. Приводя все обоснования и доводы.
Айрон молчал, ожидая продолжения.
– Но он король и принял решение, – Мирен чуть склонил голову. – А я его страж и буду обеспечивать безопасность. – Он позволил себе лёгкую усмешку. – Но думаю, тебе это и так понятно.
В глазах Айрона на мгновение блеснуло что-то, чему Мирен не сразу нашёл название. Тревога? Нет, не совсем.
– Ты никогда не отчитывался передо мной и не сомневался в адекватности короля, – сказал Мирен, меняя тон на более жёсткий. – Скажи, зачем ты вызвал меня.
Айрон сжал челюсти. Видно было, что дальнейший разговор даётся ему с трудом. Кулаки, лежавшие на столе, напряглись, желваки заходили под кожей.
– Я хотел рассказать о Ислин, твоей матери, – произнёс он наконец.
Мирен замер.
Не внешне – внешне он оставался всё той же непроницаемой статуей. Но внутри что-то дрогнуло. Тени у его ног едва заметно колыхнулись.
– Что с ней? – спросил он. Голос остался ровным.
– Ей стало лучше. – Айрон говорил медленно, словно каждое слово приходилось вытаскивать из себя силой. – Она говорила со мной. Первый раз за долгие годы. Осмысленно.
Он перевёл взгляд куда-то в сторону, на пустую стену. И Мирен вдруг понял: начальник стражи не смотрит на него, потому что боится увидеть в глазах сына то, что не сможет вынести.
