Глава 1: В день, когда меня снова назвали позором династии, отец даже не сделал вид, что ему жаль
Меня снова выставили напоказ.
Не как дочь короля. Не как принцессу крови. Не как женщину, в чьих жилах течет сила старого рода. Меня вывели в Зал зимних аудиенций как дурной знак, который почему-то еще не убрали из дворца.
Я стояла на нижней ступени перед троном и чувствовала на себе чужие взгляды — тяжелые, любопытные, брезгливые. Их всегда было легко различать. Любопытство у придворных блестит в глазах. Брезгливость пахнет сладкими духами, за которыми пытаются спрятать страх.
Я давно научилась не опускать голову.
Хотя именно этого от меня ждали.
Высокие окна тянули в зал тусклый зимний свет, и в нем все выглядело так, как любил мой отец: холодно, величественно и достаточно далеко от человеческих чувств. Белый мрамор пола, темное золото гербов, длинные тени от колонн. На таком фоне особенно удобно ломать тех, у кого нет права ответить.
Сегодня отвечать я не собиралась.
Сегодня я должна была только выстоять.
— Ее высочество принцесса Адель Вальтерис, — объявил церемониймейстер с той точностью, с какой обычно произносят имена покойников перед закрытием крышки.
Я сделала еще один шаг вперед и остановилась.
На троне сидел король Эдмар Вальтерис — мой отец. Человек, от которого я унаследовала цвет глаз и ничего больше. Его лицо, как всегда, казалось выточенным из чего-то более твердого, чем плоть. Ни раздражения. Ни нежности. Ни даже усталости. Только привычная осторожность человека, который всю жизнь боится не врагов, а скандала.
По правую руку от него стоял мой брат Кайлен. Наследник. Будущий король. Мужчина, который с детства смотрел на меня так, будто я была трещиной на стене семейной усыпальницы: еще не обрушение, но уже намек на него.
Слева — леди Мариэн. Безупречная, светлая, тонкая, как игла, которой можно убить, не испачкав перчаток. Ее губы тронула вежливая полуулыбка. Эта женщина никогда не называла меня чудовищем вслух. Она просто сделала так, что это слово начало жить во дворце само по себе.
Я перевела взгляд с нее на придворных и сразу поняла: меня привели сюда не для разговора.
Меня привели для подтверждения.
Для того, чтобы еще раз показать залу — вот она, принцесса с дурной кровью. Вот причина старых бед. Вот красивое несчастье в шелке и сапфирах. Смотрите. Бойтесь. Шепчитесь.
Пусть трон выглядит рядом с ней особенно чистым.
— Подойди ближе, Адель, — сказал отец.
Его голос был ровным. Почти мягким. Он всегда говорил со мной так, будто старается не спугнуть зверя, которого сам держит на цепи.
