Глава 1. Мы ехали на обычные выходные, а оказались у ворот замка, которого не должно было существовать
Если бы кто-то сказал мне утром, что к вечеру я буду стоять перед черным замком посреди чужого леса и думать не о том, как спасти брак, а о том, как не дать своей дочери закричать от ужаса, я бы решила, что человек сошел с ума. Тогда все еще выглядело как обычная семейная поездка, из тех, что на фотографиях кажутся попыткой побыть ближе друг к другу, а в жизни пахнут усталостью, недосказанностью и плохо скрытым раздражением.
Мы выехали из города после полудня. Егор за рулем молчал с тем особенным видом, который у него появлялся в последние месяцы: будто он великодушно не хочет ссориться, но уже заранее считает виноватой меня. Я сидела рядом и смотрела в окно, делая вид, что меня занимает дорога. На заднем сиденье Лиза сначала листала что-то в телефоне, потом уснула, поджав под себя ноги. Рядом с ней полулежала моя мать, Вера Павловна, укрытая пледом даже в машине, потому что ей вечно дуло, мешало, давило и все было не так. Макс, мой младший брат, ехал с нами в последний момент — просто потому, что отменили его какие-то планы, и он с ленивой улыбкой сказал, что давно не видел такого цирка, как семейные выходные Воронцовых, а значит, грех пропускать.
Я тогда даже усмехнулась. Не потому, что было смешно. Просто иногда на иронию уходят последние силы, которые можно было бы потратить на честный разговор.
Мы должны были провести два дня в загородном доме, который Егор снял, чтобы, как он выразился, «сменить обстановку». Я слишком хорошо знала, что в переводе с его языка это значило не желание побыть со мной, а попытку починить то, что уже давно ломалось и раздражало его самим фактом своей поломки. Последние полгода мы жили так, будто ходили вокруг одной и той же трещины и старательно делали вид, что это просто особенность пола.
— Сколько еще? — сонно спросила сзади мама.
— Минут сорок, — ответил Егор, не оборачиваясь.
— Уже два часа ты говоришь «минут сорок».
— Потому что ты спрашиваешь каждые двадцать минут.
— Егор, не надо разговаривать со мной таким тоном.
— А каким надо?
— Таким, каким разговаривают с матерью жены.
Макс тихо хмыкнул.
— Началось, — пробормотал он.
Я закрыла глаза на секунду и потерла переносицу.
— Пожалуйста, — сказала я, не повышая голоса. — Давайте хотя бы сегодня без этого.
— Без чего? — сразу отозвалась мама. — Я вообще молчу.
Это была ее любимая ложь. Она могла довести комнату до напряжения, в котором звенело стекло, а потом с абсолютно честным лицом заявить, что вообще ничего не делала.
