Глава 31. Сети Брута
Эпиграф: «И ты, Брут?» — «Нет, Цезарь. Мы просто хотим переписать твой код, чтобы он снова заикался».
Падение было бесконечным. Это не была физика гравитации, где тело летит вниз, встречая сопротивление воздуха. Это был срыв с края реальности, когда под ногами исчезает опора, а вместо неба над головой смыкается холодный, колодезный мрак. Максим все еще чувствовал вибрацию взрыва в костях — ту самую, что разнесла диспетчерскую, отправив Императора в перезагрузку. А теперь мир вывернулся наизнанку.
Он падал в Лимб.
Вокруг него не было привычного московского метро. Не было и римских мраморных колонн. Была пустота, в которой, как искры, мелькали осколки данных. Дома, машины, целые кварталы застыли в воздухе, словно мухи в янтаре, навсегда пойманные в момент разрушения. Максим пролетел сквозь отражение Третьяковской галереи, где фрески Врубеля осыпались пиксельной крошкой, обнажая стальную арматуру здания. Он пробил стеклянный купол выдуманного Колизея, и тот не разбился, а растворился, обдав лицо холодным ветром, пахнущим озоном и жженой изоляцией.
Он приземлился на колени, больно ударившись о поверхность, которая наощупь была мокрым асфальтом, но на вид — сплошной рябью статических помех. Максим втянул воздух в обожженные легкие. Воздух здесь был странным, с привкусом горелого пластика и старой пыли, и в то же время кристально чистым, лишенным запаха жизни. Он поднял голову.
Он стоял на перекрестке. Идеально ровные прямые улицы, вымощенные желтым римским трафертином, расходились от него, как лучи. По краям этих улиц вместо привычных фонарей стояли черные обелиски, испускающие пульсирующий багровый свет. Здания по обе стороны были чудовищным коллажем. На первом этаже, где должна была быть пекарня, зияла витрина с какими-то артефактами, покрытыми слоем цифровой плесени. Второй этаж, цепляясь за первый под неестественным углом, был сделан из советского стекла и бетона. Третий, увенчанный классическим портиком с коринфскими колоннами, нависал над ними, как каменная туча.
Это был Черный Стек — карантинная зона Империи, место, куда сбрасывали бракованный продукт. Здесь обитали «Ошибки округления». Максим знал о них по обрывкам разговоров в бункере, но никогда не видел воочию. Теперь он видел.
Из подворотни, извиваясь, как поток жидкого металла, вытек патруль преторианцев. Они не имели человеческой формы. Это были гибкие, блестящие тела, напоминающие связки оптоволокна, с множеством вращающихся в разные стороны линз и острейшими кинжалами вместо рук. Они скользили по трафертину беззвучно, оставляя за собой легкий след испарившегося асфальта.
