Лондон. Весна 1870 года.
Воздух в небольшой, скромно обставленной квартире на Бейкер-стрит пахнет пылью, типографской краской и крепким, почти горьким кофе. Никаких медных спиралей, стеклянных шкафов с артефактами или зелёного света газовых рожков. Только полки, ломящиеся от книг, разбросанные по столу корректуры, старый глобус и стопки газет со всей Европы.
За столом, щурясь при тусклом свете керосиновой лампы, сидел человек. Он сильно изменился за пять лет. Строгая элегантность Алджернона Кольта сменилась небрежной интеллигентностью частного исследователя. Дорогой костюм уступил место удобному, поношенному пиджаку, золотые очки теперь с простыми стёклами, а в глазах вместо холодного блеска поселилась глубокая, хроническая усталость. Он вёл несколько колонок в научно-популярных журналах, консультировал издателей по истории оккультизма и… выжидал. Его настоящее имя теперь было известно немногим. Для мира он был Элиас Фэлкнер, литератор и историк.
Перед ним лежала раскрытая папка. Не отчёты «Порядка», а вырезки из провинциальных газет, письма от информаторов, собственные заметки, сделанные мелким, нервным почерком. Все они касались одного предмета: Агнессы Грей.
Он перебирал листы. Заметка из «Йоркшир Геральд» двухлетней давности: «Местные легенды обретают мир: таинственные явления в фамильном склепе лордов Девонширских прекращены благодаря вмешательству экспертов». Анонимная благодарность в «Лидс Меркьюри» за «разрешение давнего земельного спора путём изучения исторических документов и семейных преданий». Слухи, доносившиеся из Шамблз: о странном, но уважаемом «Бюро», куда идут за советом не только суеверные горничные, но и солидные джентльмены. О кружке энтузиастов, изучающих «местный фольклор и историю ремёсел». О мальчике с острым слухом, работающем на железной дороге и предотвращающем мелкие аварии.
Фэлкнер (бывший Кольт) откинулся на спинку стула, сложив пальцы домиком. На его лице не было ни злости, ни сожаления. Был лишь холодный, аналитический интерес. Его миссия потерпела крах. Архивариус бежал в Европу, его империя контроля развалилась, как карточный домик. Сам он был бы арестован или устранён, если бы не его способность растворяться в толпе и вовремя сжечь мосты. Но он не сдался. Он просто сменил инструмент.
«Рыжая бестия, – прошептал он в тишине комнаты. – Ты победила солдат. Но сможешь ли ты победить саму себя?»
Он взял листок с последней записью, сделанной сегодня утром после получения письма из Йорка. Информатор (бывший мелкий клерк, некогда связанный с «Порядком», а теперь подкупленный) писал о необычных симптомах у мисс Грей. О её возрастающей замкнутости, о слишком долгих «медитациях», о случаях, когда она выходила из Бюро с пустым, отсутствующим взглядом, будто не видя окружающего мира. О том, что её ближайший соратник, журналист Теодор Рэй, выглядит озабоченным.
