Глава 1. Голос после отбоя
По карточке линию отключили одиннадцать лет назад. Женщина в трубке назвала сегодняшнее число.
— Семнадцатое октября. Ноль часов тридцать восемь. Дина, запиши время. Я на месте. Дверь заперли снаружи.
Я узнала Милу Орлову по тому, как она произнесла «тридцать восемь». На прошлой неделе мы сверяли станционные часы. Она заставила меня записать расхождение целиком, хотя стрелки разошлись на четыре секунды. В трубке за её голосом кто-то дважды стукнул. Потом раздался низкий гудок. Мила начала говорить снова, но гудок накрыл слова.
— Мила?
Я уже знала, что она не ответит. Всё равно прижала трубку плотнее. За гудком прошёл короткий скрежет, и медь отдала последний щелчок. Стрелка контрольного прибора упала. На живой линии после отбоя можно было бы снова подать вызов. Здесь даже рычаг не поднялся.
Я положила трубку на стол. На щите под потолком горела лампа над гнездом двадцать семь. С неё всё и началось. Дежурный прибор отмечал обрыв в соседнем ряду, а лампа загорелась у номера, который не должен был отзываться вовсе. Я проверила его первой, потому что у тёмных гнёзд обычно отходит лампочка и чужой свет отражается в стекле. Здесь стекло было тёплым. Под гнездом сохранилась серая карточка. Угол закрывал рычаг, и я видела только дату отключения.
За шкафом я подключила обратный конец к контрольному контуру, с этой стороны вставила трубку и дала один короткий импульс. Стрелка дёрнулась сразу. Значит, оба конца пары отвечали из шкафа. Контур позволял услышать, что осталось в меди перед разрывом. По нему нельзя было понять, в какой комнате стояла трубка. Для этого нужен был сам провод, от зажимов до ответвления. Я могла распахнуть задние дверцы и начать искать. Но сначала мне нужно было выяснить, кто ещё знает, где Мила.
Я посмотрела на часы над дверью. Было шесть минут второго. Меньше получаса назад она сказала, что заперта.
На краю стола лежал её карандаш. Мила оставила его, когда приходила сверять ключи перед ночным осмотром. Она помечала им номера на бирках, затем стирала цифры хлебным мякишем. Возле последней бирки мякиш так и остался. Когда я уходила на щит, Мила сидела на моём стуле и записывала, какие отсеки старого крыла откроет сегодня. Она сказала, что к часу вернётся за карандашом. Я взяла его и пошла в диспетчерскую.
Дина стояла возле окна и разматывала провод вокруг ножки стула. Увидев меня, перестала тянуть. Провод лёг на пол.
— У тебя в ноль тридцать восемь был вызов от Милы?
Она посмотрела на стол. У дежурной трубки лежала раскрытая тетрадь. В верхней части страницы шли городские вызовы. Нижнюю Дина прикрыла ладонью.