Глава первая. Закрытый зал
Охранник у входа попросил Глеба оставить телефон, хотя собственный держал в руке и то и дело проверял экран.
За его плечом, в глубине пустого ресторана, женщина в белом кителе укладывала пирожные в пластиковый контейнер. Одно не помещалось; она повернула его боком, посмотрела на смятую глазурь и сердито вернула на блюдо. Было без четверти двенадцать. На улице пахло мокрой набережной, отсюда — сливочным маслом и кофе, который слишком долго простоял на горячей плите.
— Ждёте звонка из дома? — спросил Глеб.
Охранник поднял глаза.
— Мама в больнице. А что?
Вопрос прозвучал без враждебности, и продолжать заготовленное «я тоже хочу оставаться на связи» стало неудобно.
— Ничего. Извините. Мой останется у меня, но я выключу звук. Позовите того, кто может это разрешить.
Из гардероба вышел второй охранник, старше и заметно шире в плечах. Он посмотрел на Глеба, потом на дверь за его спиной.
— Пропускай. Человека работать позвали.
Проверяли в гардеробе. Глеб расстегнул пиджак, немного развёл локти и подождал, пока чужие руки пройдут по поясу и бокам. У старшего на правой кисти темнели четыре полосы ожога. Между большим и указательным пальцами кожа лопнула, пластырь отклеился и цеплял ткань.
— Давайте левую, — сказал Глеб, когда тот собрался ощупать второй рукав. — Вы себе сейчас всё сдерёте.
Охранник сменил руку, ничего не ответив.
В стеклянной двери отражалась недостроенная башня на другом берегу. На рекламном щите у её подножия обещали жизнь у воды; выше светилось несколько этажей, ещё выше бетон уходил в низкую облачность. Владельцу башни понадобился переговорщик. Человек на другом конце провода описал задачу как частный конфликт вокруг давних земельных обязательств, а затем, словно сам почувствовал, насколько мало это объясняет ночной вызов, добавил: «Затронуты интересы сына Андрея Викторовича».
Глеб согласился приехать. В подобных разговорах интересы сына могли означать и проигранные деньги, и неудачную любовь, и чей-нибудь сломанный позвоночник. Ему не понравилось только то, что собеседник наотрез отказался сказать, где сейчас находится молодой человек.
За час до звонка Павла Глеб сидел в своей машине на верхней набережной и собирался никуда больше не ехать. На заднем сиденье лежала спортивная сумка; после тренировки волосы ещё были влажными, под воротом приятно тянуло разогретую спину. Серый седан был не новым. Глеб купил его за тишину на скорости и светлый салон, в котором даже ноябрь не выглядел продолжением рабочего кабинета. На пассажирском сиденье стоял пакет из пекарни. Он обещал себе поздний ужин, музыку и вечер, в течение которого никто не будет просить его войти в положение.
