— Я женюсь на Лиоре Севран, — сказал Кассар, когда я еще не успела закрыть за собой дверь.
В пальцах у меня оставалась бронзовая стружка. Я заметила ее только потому, что сжала ладонь и укололась. До этого меня занимала совсем другая неприятность: я задержалась в мастерской, платье на локте было испачкано маслом, а муж редко приходил в наши комнаты до ужина.
На низком столе перед ним лежала папка. Рядом стояли две чашки. С моей еще поднимался пар.
— Что?
Он поднялся. Высокий, прямой, в темном служебном камзоле без парадной перевязи. На левом рукаве поблескивала узкая золотая вышивка Верховного дракона. Я сама отдавала этот камзол портному: после осеннего похода Кассар похудел, и ткань собиралась под лопатками.
— Нам нужно поговорить о разводе, Мирена. Сядь, пожалуйста.
Я прикрыла дверь. Рука сама нашла за спиной ручку и осторожно отпустила ее, чтобы замок не щелкнул слишком громко.
— Лиора Севран? — переспросила я. — Дочь поставщика?
— Ты прекрасно знаешь, о ком я.
Знала. Светлые волосы, уложенные низко на затылке. Темно-синее платье на зимнем приеме. Тонкие пальцы на ножке бокала. Лиора сидела рядом со мной и спрашивала, правда ли наш сад первым зацветает весной. Я обещала пригласить ее посмотреть.
В ту ночь Кассар вернулся в спальню поздно. Поцеловал меня в висок. От его одежды пахло морозом. Он спросил, удобно ли было рассажено семейство Севранов. Я сказала, что его гости остались довольны.
— Вы давно это решили?
— Недавно. Последние недели я много думал.
— О свадьбе?
— О нас.
— И к чему ты пришел?
— Наш брак исчерпал себя. Ты это тоже чувствуешь.
Я ждала продолжения. Он посмотрел на чашки, словно собирался предложить мне чай, но передумал.
— Нет, — сказала я. — Я чувствовала, что ты устал. Что тебе трудно после назначения. Что с каждым месяцем дел становится больше. Именно так ты объяснял, почему мы почти не видимся.
Кассар потер двумя пальцами переносицу. Этот жест был мне знаком лучше его улыбки.
— Дела действительно были. Они никуда не исчезли.
— И Лиора?
— Лиора тоже никуда не исчезнет. Я не хочу тебе лгать.
Я медленно разжала ладонь. На коже выступила крошечная капля крови. Стружка была короткая, свернутая колечком; я положила ее на блюдце, потому что больше не знала, куда деть.
Кассар проследил за движением.
— Ты порезалась?
— Нет.
— На ладони кровь.
— Я вижу.
Он шагнул к шкафчику с полотенцами. Мне вдруг стало страшно, что он сейчас возьмет мою руку и вытрет ее с той бережностью, которую я помнила. Тогда я, наверное, решила бы, что еще можно что-то исправить.
