Глава 1. Я больше не твоя жена
— Элина, сегодня ты сядешь у другого края стола.
Я придерживала кресло, пока мальчишка из кухни вытаскивал из-под ножки сложенный кусок кожи. Старый пол опять повело от сырости. Пришлось нагнуться ниже, и прядь волос выскользнула из заколки прямо мне на губы.
— Почему? — спросила я, убирая ее тыльной стороной ладони.
Северин стоял в дверях общего зала. На нем был темно-синий камзол, который мы вместе выбирали к осеннему сбору. Я еще утром застегнула ему последнюю пуговицу на вороте: он никак не попадал ею в тугую петлю и смеялся, что я решила его задушить.
Теперь он смотрел мимо меня, на накрытый стол.
— Справа от меня будет Кассана.
Я выпрямилась. Мальчишка перестал возиться с креслом и выжидательно посмотрел на нас.
— Мы поставили ее рядом с Иваром. Она сама согласилась.
— А теперь я прошу пересадить.
— Тогда подвинем Ивара. Здесь достаточно места.
Северин наконец встретился со мной взглядом.
— Элина, не нужно перестраивать весь зал из-за одного кресла. Ты сядешь напротив. Мы будем обсуждать поставки из Высоких Скал, мне удобнее говорить с ней рядом.
Я знала цену этим поставкам. Уже две недели в нашей спальне разговоры о соли и железе продолжались после того, как гасла последняя свеча. Северин спрашивал, где разместить возчиков, сколько может принять общий амбар, кого отправить встречать обоз. Вчера я отдала ему список семей, которым тяжелее всего придется зимой. Он сунул его между бумагами о торговле и обещал посмотреть.
— Хорошо, — сказала я. — Только Эрика оставим возле прохода. С костылями он до того конца не доберется.
— Эрик мог бы сегодня посидеть дома.
— Он десять дней сидит дома. Это общий сбор.
Северин поджал губы. Я узнала это движение и раньше, чем успела подумать, понизила голос:
— Мы уже нашли ему место. Больше ничего менять не придется.
— Вот и займись этим.
Он ушел, оставив дверь открытой.
Мальчишка осторожно повел кресло за спинку.
— Сюда, госпожа?
— Да. И принеси другое. Только без трещины в подлокотнике, помнишь?
Тот кивнул и поспешил в кладовую. Я проводила его взглядом и поправила волосы. В синем платье было жарко, хотя каменные стены еще держали ночной холод. Я сама выбрала его утром: Северин любил этот цвет. Теперь на рукаве возле локтя темнела полоска пыли.
Из кухни донесся звон разбитого горшка.
Я пошла туда.
К полудню зал наполнился запахом хлеба и мокрой шерсти. Люди входили целыми семьями, оставляли у дверей плащи, звали друг друга через столы. Дети сразу потянулись к блюдам с медовыми лепешками, и кухарке пришлось собирать их в малой столовой, где для них уже приготовили еду. Мила Лосс успела сунуть лепешку отцу в карман, прежде чем мать подтолкнула ее к остальным.
