«Пивной котёл»
Я смотрел на пивной котёл Голдо.
Он смотрел в ответ.
Не глазами.
Манометрами.
Их вокруг золотой чаши было столько, что они напоминали лица. Маленькие круглые стёкла следили за давлением, температурой, плотностью варки и ещё десятком вещей, названия которых я не знал. Стрелки дрожали. Какие-то стояли спокойно. Несколько медленно ползли вверх, хотя после нашего вторжения никто не должен был поддерживать режим.
Котёл работал сам.
Он занимал почти весь зал. Огромная золотая чаша висела над чёрной шахтой на восьми цепях, каждая толщиной с крепостной мост. Внутри кипела густая светящаяся варка. Белые жилы проходили по поверхности жидкости и исчезали в глубине, будто под золотом дышало что-то гораздо старше гномов, крепости и самого Голдо.
Над котлом вращался венец из труб.
Три главные магистрали уходили в разные стороны.
Первая — к внутренней крепости.
Вторая — к личной страже.
Третья — вниз, к глубинному хранилищу.
Туда, где всё ещё лежал Камень Воскрешения.
И где-то рядом должен был быть третий Ключ Бездны.
Я чувствовал его не как предмет.
Как неправильную тяжесть в груди.
— Не трогай ничего, — сказал молодой бомбомётчик.
Он стоял в дверях и выглядел так, будто впервые пожалел, что помог нам сюда добраться.
Эйра повернула голову.
— Очень своевременный совет.
— Я серьёзно.
— Она тоже, — сказала Эллари.
Эллари уже закрыла глаза.
Цепь лежала у её ног. Ладонь касалась чёрного камня стены.
Я видел, как дрогнули её пальцы.
— Четыре ритма, — сказала она.
Бомбомётчик нахмурился.
— Здесь три магистрали.
— Я не про трубы.
Она открыла глаза.
— Варка. Давление. Память. И что-то ещё.
— Корона, — тихо сказал гном.
Мы посмотрели на него.
Он подошёл ближе, но не пересёк золотую линию, врезанную в пол вокруг котла.
— Королевская варка никогда не держится только на рецепте. У Голдо четыре подтверждения. Варка должна быть живой. Давление — правильным. Котёл должен помнить, что варил. И корона должна разрешать расход.
— Мы уже слили тридцать две бочки его разрешения, — сказала Эйра.
Гном поморщился.
— Не напоминай.
— Крупье бы заплакал.
— Он и плакал. Внутри.
Я шагнул к золотой линии.
Молодой гном схватил меня за рукав.
— Николаус.
Впервые он назвал меня по имени.
Я остановился.
— Что?
Он показал на пол.
По золотой линии медленно прошёл свет.
Один круг.
Второй.
Третий.
На четвёртом зал ответил.
Где-то под нами ударил огромный клапан.
За стенами загудели трубы.
И золотой свет в котле стал ярче.
— Поздно, — сказал гном.
Дальняя дверь открылась.
Из неё вышли четверо.
Сначала я решил, что это личная охрана Голдо.
