Когда контур разорвался, я не почувствовал боли. Только лёгкость — такую, будто с плеч сняли бетонную плиту, которую я таскал десятилетиями. Мир вокруг на секунду стал плоским, как старая фотография, а потом вывернулся наизнанку.
Я, Игорь Сергеевич, старший инженер ныне не существующего НИИ, бывший пленник, а ныне — непонятно кто, стоял посреди поля. Но это была не тайга. Это было поле ржи, уходящее за горизонт, жёлтое, спелое, и над ним висело небо неестественно синего цвета — такого, какой бывает только на советских агитационных плакатах. Где-то далеко, у самого края зрения, темнела полоска леса. А надо мной, в зените, медленно кружила чёрная точка. Филин. Или нет. Просто птица.
Мишка стоял рядом и держал меня за руку. Он больше не был полупрозрачным. Его ладошка была тёплой, чуть влажной, как у любого семилетнего мальчика, который пробежал босиком по росе.
— Дедушка Сергеич, — сказал он. — А мы куда попали?
Мы шли через ржаное поле около часа, пока не наткнулись на дорогу. Дорога была грунтовой, укатанной, но совершенно пустой. Вдоль обочины стояли деревянные столбы с проводами, и на одном из них висел репродуктор — чёрная тарелка, из которой лилась тихая, чуть потрескивающая музыка. Оркестр исполнял что-то из репертуара Утёсова, и от этого становилось ещё более жутко.
Мишка вдруг остановился и указал пальцем вперёд. На горизонте, вырастая из марева, показались очертания города. Не современного — сталинские дома с колоннами, водонапорная башня, шпиль какого-то учреждения. Всё выглядело так, будто мы шагнули в 1950-е.
— Это же не настоящее, да? — спросил Мишка.
— Не знаю, — честно ответил я. — Но там могут быть люди.
— Или эха, — добавил мальчик.
Мы вошли в город на закате. Улицы были чистыми, но пустыми. В окнах горел свет, из форточек пахло выпечкой и стиральным порошком. На перекрёстке стоял пустой трамвай, его пантограф искрил, но двери были закрыты. На скамейке возле сквера сидел человек — пожилой мужчина в шляпе, читающий газету «Правда». Он выглядел точь-в-точь как тот фантом из Дома. Только теперь он был реален. И он заметил нас.
— Новенькие? — спросил он, складывая газету. В его голосе звучала усталая приветливость. — Давно не было новеньких. Откуда?
— Из охотничьего домика, — сказал я. — Из Проекта 34.
Мужчина кивнул:
— Значит, получилось. Ключ сработал. Что ж, добро пожаловать на Изнанку. Мы тут все из одного... э-э... источника. Только не все ещё поняли, что мы — это не совсем мы.
Он встал, снял шляпу, и я увидел, что его волосы чуть светятся в сумерках.
