Глава 1. Точка невозврата
Мир, который я знал, умер не в одночасье. Он не взорвался, не рассыпался пеплом и не утонул во мраке. Он умирал тихо, методично и неумолимо, как умирает от болезни старый, истощённый организм. Я стал свидетелем агонии цвета, и самым страшным было то, что никто, кроме меня, этого не замечал.
Всё началось во вторник. Именно во вторник, потому что понедельник был ещё пропитан обычной серой рутиной, а во вторник я позволил себе ненадолго остановиться и посмотреть по сторонам. Я стоял на перекрёстке, ожидая зелёного сигнала светофора, и рассеянно наблюдал за рекой людей, перетекающей с одной стороны проспекта на другую. Дул пронизывающий ветер, пахло мокрым асфальтом и выхлопными газами. Я сунул озябшие руки в карманы пальто и перевёл взгляд на здание напротив — старинный особняк с кирпичным фасадом, который местные власти всё грозились отреставрировать. Кирпич был... странным.
Я нахмурился, пытаясь подобрать слово. Кирпич был правильного размера, правильной кладки, но он не был красным. Он был не того цвета. Вместо насыщенного терракотового, почти бордового у тёмных пятен сырости, он выглядел так, словно его вымочили в растворе марганцовки, а затем высушили на солнце. Слишком блёклый, слишком... бесцветный. Я моргнул, предполагая, что виной тому низкое серое небо, дающее тусклый, рассеянный свет. Но ощущение неправильности не проходило.
Сигнал светофора сменился. Толпа качнулась вперёд, увлекая меня за собой. Я шёл и смотрел на мир с неприятным, саднящим чувством, будто в глаз попала соринка, которую никак не вымыть. Красная вывеска кофейни «Жар-птица» на углу выглядела погасшей. Алый бант на шее у девочки, прошедшей мимо с мамой, показался мне выцветшим, будто его постирали сотню раз. Красный цвет словно смыли с поверхности реальности.
Войдя в офис, я поднялся на свой этаж и сразу направился к кулеру. Наполняя стакан ледяной водой, я искоса взглянул на коллегу, Марину, которая стояла у окна с чашкой кофе. На ней был бордовый свитер, который я всегда мысленно называл «винным». Сегодня он был... коричневым. Просто коричневым, тусклым, как засохшая грязь.
— Марин, — позвал я, отхлебывая воду. Она обернулась. — У тебя свитер новый?
Она удивлённо посмотрела на свой рукав.
— Нет, тот же. А что?
— Да так. Выцвел, наверное?
Марина пожала плечами.
— Вроде нет. Обычный цвет.
Обычный цвет. Я ещё раз взглянул на свитер. В памяти он был другого оттенка, более глубокого, живого. Теперь он был плоским, как акварель, размытая большим количеством воды. Я списал это на плохое освещение, на усталость, на что угодно, лишь бы не думать о том, что мир, каким я его знал, начал покрываться трещинами.
