Итан Грей не любил больницы по трем причинам.
Первая была очевидной: в больницах слишком много людей пытались выглядеть так, будто ничего страшного не происходит.
Вторая — запах. Даже самые дорогие клиники пахли одинаково: спиртом, нагретым пластиком, влажной тканью и чем-то сладковатым, что администрация называла «нейтральным ароматом», хотя Итан всегда слышал в нем попытку спрятать человеческий страх.
Третья причина была личной.
В больницах ему неизменно вспоминался Дэниел.
Поэтому, когда темно-серый «Вольво» остановился перед воротами «Блэкриджа», Итан не вышел сразу. Он выключил двигатель и несколько секунд смотрел, как по лобовому стеклу ползут капли ноябрьского дождя. Они сливались, ускорялись, обгоняли друг друга и исчезали у края стекла. В детстве он любил выбирать две капли и угадывать, какая доберется первой. Дэниел всегда выбирал ту, что меньше.
— У маленьких меньше причин застревать, — говорил брат.
Глупая детская теория.
Итан поймал себя на том, что уже секунд десять смотрит на две капли.
Он вышел из машины.
Клиника стояла на холме в шести милях от Эшкомба. Старый главный корпус из серого камня когда-то был санаторием для состоятельных пациентов с «нервным истощением». К нему пристроили два современных крыла из стекла и матового металла, но архитекторы совершили типичную ошибку: решили, что новая геометрия способна заставить старое здание выглядеть менее мрачным. Получилось наоборот. Стеклянные коридоры походили на прозрачные переходы, которыми к каменному телу пришили две новые конечности.
У ворот охранник в синей форме поднял руку.
— Мистер Грей?
— Да.
Охранник сверился с планшетом, хотя имя Итана уже было единственным в списке, который на секунду отразился на мокром стекле будки.
— Доктор Морроу ожидает вас. Машину можно оставить справа.
— Вы давно здесь работаете?
Охранник поднял глаза.
— Четыре года. А что?
— Ничего.
Итан прошел дальше.
Планшет у охранника был новый. Ремешок часов — старый, вытертый на третьем отверстии, но сегодня застегнут на четвертом. На правом запястье светлая полоса кожи. Значит, часы обычно носил там, а сегодня переставил на левую руку. Правая кисть слегка опухла. Растяжение или удар. На костяшке указательного пальца — тонкая корочка. Не драка: при ударе о лицо сбиты были бы две костяшки. Скорее металлическая дверца или ящик. На краю будки стояла кружка с логотипом букмекерского приложения, наполовину закрытая газетой.
