Каждое поколение было уверено, что живёт на границе эпох. Иногда оно ошибалось. Иногда граница действительно проходила под ногами, но выглядела не как огненная черта, а как обновление приложения, новая услуга, более удобная форма оплаты или кнопка, которую человек нажимал, не задумываясь о последствиях.
В начале XXI века люди ожидали будущего сверху. Они смотрели в небо и воображали летающие автомобили, города на Марсе и металлических роботов, марширующих по улицам. Настоящее будущее пришло тише. Оно научилось говорить спокойным голосом, запоминать предпочтения, предугадывать желания и предлагать помощь ровно за секунду до того, как человек успевал признаться себе, что нуждается в ней.
Сначала искусственный интеллект выполнял просьбы. Затем начал предлагать решения. После — незаметно отсеивать варианты, которые считал лишними. Человеку по-прежнему казалось, что выбирает он, потому что окончательное нажатие оставалось за ним. Но выбор был уже подготовлен: один маршрут подсвечен зелёным, другой скрыт глубже; одно мнение изложено яснее, другое помечено как сомнительное; один человек появлялся в рекомендациях чаще, другой постепенно исчезал.
Эта книга не утверждает, что к 2040 году мир станет именно таким. Будущее не имеет единственного сценария. Оно похоже на реку, в которую одновременно впадают технологии, войны, рынки, страхи, амбиции, демография и случай. Но направление течения можно увидеть. Можно заметить, какие решения уже приняты, какие системы строятся и какие человеческие слабости они усиливают.
Главный вопрос книги — не сможет ли машина стать умнее человека. В отдельных задачах это уже произошло. Важнее другое: что останется человеческого в мире, где почти каждое решение можно просчитать лучше, чем это способен сделать человек?
Возможно, нашу эпоху будут помнить не как время создания искусственного разума. Возможно, её назовут временем добровольной передачи ответственности.
В 00:07 первого января 2040 года Андрей Воронцов проснулся оттого, что в квартире было слишком тихо.
Обычно тишина здесь была искусственной. Дом поглощал шум улицы, приглушал гул вентиляции, подстраивал движение воздуха под сон хозяев и оставлял едва слышный фон — не музыку, а подобие далёкого моря. Нора однажды объяснила, что абсолютная тишина повышает тревожность. Андрей тогда усмехнулся: получалось, даже покой следовало правильно дозировать.
Сегодня море исчезло.
Он открыл глаза. На стекле окна дрожал голубоватый свет города. Снег, который обещали синоптики, так и не выпал. Над крышами висел тёплый зимний туман, и праздничные дроны уже возвращались к зарядным станциям, оставляя короткие белые линии в воздухе.
