Глава 1. Последний здоровый день
Виктор нашёл запись в тот момент, когда собирался выбросить тетрадь.
Она была старой, с обтрепавшимися углами и серой пылью в переплёте. Такие тетради он обычно не хранил. Мысль, если она чего-то стоила, должна была пережить бумагу: перейти в расчёт, схему, опыт. Остальное было лишь шелухой мышления.
Но эта тетрадь пахла Зауном.
Не в переносном смысле. Бумага действительно сохранила слабый запах сырости, машинного масла и чего-то металлического, похожего на кровь, хотя Виктор прекрасно понимал, насколько нелепо последнее сравнение.
Он листал страницы, стоя у стола. Ранние формулы. Расчёты простейших клапанов. Попытки усовершенствовать фильтры для воздуха. Детский почерк, постепенно становящийся его нынешним: тонким, нервным, торопливым.
На последней заполненной странице было написано всего одно предложение.
«Сегодня был последний день, когда ты был здоров».
Виктор перечитал его.
Потом ещё раз.
Под фразой стояла дата.
Она была поставлена за четыре года до того, как врачи впервые произнесли слово «прогрессирование».
За три года до того, как нога начала подводить его на лестницах.
За два года до первого приступа кашля с кровью.
Он сел.
Не потому что испугался. Так он позже объяснит себе. Просто нога болела после долгого дня.
Он поднёс страницу к лампе. Чернила выцвели одинаково. Нажим совпадал. Даже маленький крючок на букве, который он перестал писать несколько лет назад, был на месте.
Его почерк.
— Глупость, — сказал Виктор.
Лаборатория ответила привычным гулом приборов.
За стеной кто-то смеялся. В коридоре проехала тележка. Пилтовер жил так, будто мир состоял из вещей, которые можно измерить.
Виктор всегда любил его именно за это.
Он вырвал страницу.
И только тогда заметил, что на обороте есть ещё одна строка.
«Не читай следующую».
Виктор долго смотрел на неё.
Затем перевернул следующую страницу.
Она была пустой.
Он усмехнулся — почти с облегчением — и уже хотел закрыть тетрадь, когда в пальцах правой руки появилось лёгкое покалывание.
Один раз.
Второй.
А затем большой палец сам собой дёрнулся.
На пустой странице проступило едва заметное углубление, будто кто-то когда-то писал на листе поверх неё.
Виктор взял карандаш и осторожно провёл графитом по бумаге.
Серые линии начали проявляться.
«Завтра утром ты уронишь чашку».
Он смотрел на слова несколько секунд.
Потом положил карандаш.
Улыбка исчезла.
Виктор не верил в пророчества.
Поэтому первое, что он сделал, — решил проверить.
