ПРЕДЕЛ КУРЧАТОВСКОГО ЧИСЛА
Роман-прототип в двух книгах
Книга первая: «Критическое сечение»
Пролог. Лётное поле имени В.П. Чкалова, 23 августа, 05:47 по московскому времени
Рассвет над испытательным аэродромом был цвета смеси авиационного керосина ТС-1 с индикатором утечек — синевато-жёлтый, едкий, прекрасный. Западная полоса длиной 3250 метров бетона класса «Б-29» (разрушающее напряжение на сжатие 40 мегапаскалей, истираемость не более 0,3 грамма на квадратный сантиметр) уходила в дымку, где низкая облачность обещала турбулентность, а с нею — чистые данные.
В ангаре номер одиннадцать, который официально назывался «Лаборатория динамики полёта номер четыре», а неофициально — «Чистилище», горели три ртутные лампы. Их свет выхватывал из полумрака силуэт машины, которая не должна была существовать.
Изделие «Л-70», он же «Стрела возврата».
С первого взгляда в ней было что-то неправильное. Фюзеляж — полумонокок из алюминиево-литиевого сплава 1424 (модуль упругости 76 гигапаскалей, предел текучести 390 мегапаскалей). Это было ещё нормально. Крыло — обратной стреловидности, с углом по передней кромке минус 18 градусов. Такое уже пытались делать. Но то, что находилось в местах сопряжения крыла с центропланом, заставило бы любого аэродинамика схватиться за чётки.
Там, за обтекателями из углепластика на основе ткани УТ-900, скрывались электрогидравлические рулевые приводы с адаптивным демпфированием. Каждый привод имел три независимые гидромагистрали с давлением 350 килограмм-сил на квадратный сантиметр. Но самое безумное — в полости каждого золотника была запрессована капсула с магнитореологической жидкостью на основе карбонильного железа. При подаче тока 2,5 ампера вязкость жидкости менялась на три порядка за 15 миллисекунд.
Кто-то назвал бы это «системой управления с изменяемой структурой». Инженеры «Чистилища» называли это «ногой нервного бога».
— Расход топлива на форсаже — 23 тонны в час, — сказал тихий голос.
Николай Андреевич Шатров, ведущий конструктор машины, стоял у кульмана. Ему было 47 лет. Его руки помнили, как в 1996-м они лапали чертежи Су-47 «Беркут», думали, что будущее наступило. Будущее тогда не наступило — кончились деньги. Теперь он смотрел на своё дитя, и в его взгляде не было гордости. Было отстранённое любопытство хирурга, который разрезает опухоль, которую сам и вырастил.
— На взлёте, — продолжал Шатров, — воздухозаборники регулируемые, трёхскачковый клин. Степень двухконтурности 0,25. Двигатель Р-179-300. Раньше такие стояли на МиГ-31. Но мы перелопатили компрессор. Заменили титановые лопатки на монокристаллический жаропрочный сплав ЖС-36. Теперь они выдерживают температуру газа 1750 градусов Цельсия. Правда, ресурс у них — ровно один полёт.
