Глава 1. Река кончается морем
Устье Наровы, конец октября 1552 года
В устье мы пришли покупать себе другой выход.
Мы собирались всего лишь испытать «Марфу» до устья. Накануне выхода Гаврила принёс весть: на «Трёх чайках» разбирают борт, хозяину одной из долей нужны деньги. Я задержал отца после ужина. Он сначала велел не покупать следующую беду, пока не проверили первую, а потом сам спросил, сколько весеннего воска возьмёт морское судно. До полуночи мы составили предложение. Подпись Хинрика ещё пахла свежими чернилами.
Пока «Марфа» шла мимо низкого берега, Павел в третий раз проверял, хватит ли денег на зимние заказы после задатка за морской ремонт. Я оставил ему книгу, а сам поднялся к Семёну. Старый лодочник стоял у руля в распахнутом тулупе; на воде холод чувствовался иначе, и я уже пожалел, что счёл лишнюю рубаху грузом.
— Туда? — спросил он, показывая на дальний навес.
— Сначала к рыбакам. Посмотрю, можно ли оттуда перегружать без городской стоянки.
— Можно. Дороже.
— Насколько?
— Купишь корабль — узнаешь.
Я не покупал корабль. Пока у меня была одна восьмая этой ладьи, работающая дорога и достаточно денег, чтобы первым заплатить за работу, которую другие лишь обсуждали. Пять лет назад Хинрик мог не пустить меня к собственной книге. Теперь его подпись стояла под моим предложением, и это я настоял: осмотреть судно следует до зимы, пока свободны плотники.
Отец хотел место для весеннего воска. Мне нужен был путь дальше Ревеля, который можно сохранить, если одну заставу закроют, один купец передумает или большой сосед начнёт войну. Через шесть лет привычных мне дорог могло не стать. По крайней мере одну следовало успеть продлить до моря.
Об этом сроке я никому не говорил. Назвал Хинрику более близкий довод: когда весь груз упирается в одного морского перевозчика, доход нашей дороги считает чужой человек. Отец посчитал сам и согласился.
Мне было пятнадцать. Я вырос почти на две ладони, уверенно держал клинок, попадал стрелой в круг с пятидесяти шагов и умел поставить обоз так, чтобы первому разбойнику пришлось сначала решать неудобную задачу. Морем я ещё не ходил. Но и на дорогу выходил когда-то впервые — теперь по ней ехали наши люди без моего ежедневного присутствия.
Павел оставил в Нарве Дитеру письма и сроки. Фосс получал плату только по названному договору. Гунд, укравший часть каппелевских денег, оставался без найденного двора и подтверждённого следа; Гаврила не разрешил платить за очередной слух. Освальд ушёл с обозом Бруно. Никого из них не пришлось бросать ради нового дела.
