Пролог
Меня убили в двадцать пять лет. Тихо, без крови, с моей собственной подписью под приговором. Хоронили сорок семь лет, и на похоронах все улыбались.
Я знаю это точно, потому что сидел в первом ряду и смотрел.
Но сначала была чужая постель.
Глава 1. Чужая постель
Я проснулся с ощущением, что в голове кто-то двигает мебель. Потолок был незнакомый, высокий, с лепниной. Рядом, лицом к стене, спала женщина лет пятидесяти. Даже во сне она выглядела так, будто держит ситуацию под контролем: волосы уложены, плечи прямые, на тумбочке баночка крема, которая стоила дороже моей зимней куртки.
Рената. Кажется, Рената.
Память подбросила обрывки. Ретро-клуб, куда нас всем отделом затащили люди из поколения икс. Диско восьмидесятых, хиты девяностых. «Кровавая Мэри», потому что «классика». Отвёртка, потому что «а почему бы и нет». Потом чей-то «Хеннесси», чей-то «Наполеон» и тёплая рука на моём колене.
Дальше память закрыла лавочку.
Я нашёл пиджак на полу, один носок под креслом и второй, который, видимо, решил начать самостоятельную жизнь. Оделся тихо, как вор.
Рената стояла на кухне в халате и размешивала кофе.
— Будешь? — Она посмотрела на меня без интереса, как смотрят на покупателя, забывшего дисконтную карту. — С лимоном.
— Это противоядие?
— Ты вчера клялся, что так лечат похмелье. Придумал, наверное, на ходу.
— Я много чего придумываю, когда пьян.
— Заметила.
Кофе оказался мерзким. Я выпил всё до дна, потому что неудобно, потом высосал литр газировки прямо из бутылки и полез в карман за телефоном.
Телефон был мёртв.
— Ты торопишься, — сказала Рената. Не вопрос.
— Работа.
— В субботу.
— Работа не спрашивает, какой сегодня день.
Она засмеялась. Я улыбнулся, хотя не понял, чему.
— Только давай быстро, ладно? — Она глянула на часы. — Сын приезжает.
Сказано было ровно, без обиды. И вдруг мне стало гадко. Не из-за неё. Из-за того, что меня только что вежливо выставили, а я даже не расстроился. Как будто выписали чек, и мы в расчёте.
У двери она легко обняла меня, как обнимают приятного человека, которого больше не увидят.
— Позвони как-нибудь.
— Обязательно.
Мы оба знали, что нет.
На лестничной площадке пахло пылью и чужими обедами. Я застёгивал пиджак, когда снизу поднялся парень. Лет двадцати пяти, может, чуть младше. Хорошая стрижка, дорогие кроссовки, лицо человека, который ещё не разочаровался в собственной привлекательности.
Он посмотрел на меня. На дверь Ренаты. Снова на меня.
И усмехнулся.
Не широко. Просто дёрнулся уголок рта. Но в этой усмешке была такая брезгливая, такая понятная мне ненависть, что я остановился. Мы оценили друг друга за секунду, и оценка у обоих вышла невысокой.
