Камера плавно скользит вдоль узких металлических коридоров корабля «Сорок второй», постепенно приближаясь к рубке управления. Интерьер помещения выполнен в приглушённых серых и синих тонах, создающих иллюзию спокойствия посреди бескрайнего мрака космоса. Свет приборных панелей переливается мягкими бликами на стенах, отражаясь в стекле иллюминаторов, за которыми простирается величественный океан звёзд.
Человек средних лет, облачённый в потёртую форму с эмблемой ВКС России — двуглавым орлом и стилизованными крыльями, — сидит в кресле, слегка сутулясь. Его лицо выглядит усталым, покрытым лёгкой щетиной, выдавая возраст и пережитые трудности. Взгляд устремлён вдаль, туда, где сливаются границы света и тени. В руках он бережно перебирает потрёпанные карты Солнечной системы — страницы пожелтели от времени и многочисленных прикосновений. На одной из них, на месте Земли, красуется крупный вопросительный знак, нанесённый неровной рукой. Рядом лежит старая колода игральных карт, разложенная в пасьянс.
Он проводит пальцем по карте, потом переводит взгляд на звёзды за иллюминатором. Где-то там, за этой бесконечной тьмой, была Земля. Он знал это. Чувствовал. Но не мог найти.
«Триста лет мы летим, — подумал он. — Триста лет мы ищем дом, который сами потеряли. Иногда мне кажется, что Земля — это просто сказка, которую мы рассказываем себе, чтобы не сойти с ума от одиночества. Но я всё равно смотрю на звёзды и ищу её. Идиотская привычка...»
Воспоминания нахлынули внезапно — как холодная волна, от которой невозможно укрыться. Он снова увидел тот день пятнадцатилетней давности, когда получил приказ оставить эвакуационный модуль с гражданским населением. Сорок человек — женщины, дети, старики — умоляли о помощи по открытому каналу. А он смотрел на экран и ничего не мог сделать. Приказ был жестоким, но ясным: спасти груз топливных стержней, пожертвовав людьми. Он выполнил его. И до сих пор слышал их голоса по ночам.
Тот случай перевернул всё. Он перестал верить в справедливость приказов. Перестал быть просто исполнителем. И начал искать утешение в маленьких радостях повседневной жизни: в игре в пасьянс, в изучении старых карт, в попытках отыскать крупицы смысла среди бессмысленных потерь.
— Товарищ капитан, — раздался голос из динамика. — У вас всё в порядке? Я заметил, что вы не спите уже четвёртый час.
Командир узнал голос связиста. Тот должен был быть на вахте, но, судя по тону, дремал в кресле.
— Всё в порядке, — ответил он. — Просто не спится. Проверь давление в третьем контуре — мне показалось, был скачок.
