Три тысячи лет назад.
Семь факелов горели в Зале Совета, и каждый из них был не огнем, а живой сутью. Дельфин плавно скользил в столбе воды, не проливая ни капли. Феникс полыхал, не сгорая. Олень замер в венце из живых листьев, чьи корни уходили прямо в каменный пол. Небесный дракон обвивал колонну света, а змея оставляла на мраморе след ядовитого мерцания. Птица грома била крыльями, высекая искры. И последняя — девятихвостый лис, сотканный из чистого кристалла, чьи хвосты переливались всеми цветами, доступными человеческому глазу.
Семь постаментов. Семь богов. Один совет, призванный решить судьбу мира. А решил судьбу одного из них.
Селария стояла у своего постамента. Её фамильяр — кристаллический лис — светился так ярко, что остальные факелы казались тусклыми искрами. Она знала это. Знала, что её сила — не в ярости и не в клинках, а в самой сути мироздания. Вода — это кристалл в потоке. Огонь — кристалл в движении. Ветер — кристалл в полете. Земля — кристалл в покое. Молния — кристалл в разряде. Тьма — кристалл в тени. Все стихии были лишь гранями одного камня, и она видела их все.
Она видела слишком много. Это и стало её преступлением.
— Селария, — произнес Лирон. Его голос был гладким, как лед, которым он повелевал. — Ты слишком сильна. Один человек, владеющий всеми стихиями — это угроза балансу.
Селария не отвела взгляда. Она стояла прямо, и её волосы — сегодня цвета заката, моря и леса — обрамляли лицо, на котором не было страха. Только усталость и горечь.
— Я не угроза, Лирон. Я — равная вам.
— Равная? — Пирон шагнул вперед, и воздух вокруг него задрожал от жара. Его медно-рыжие волосы напоминали угли, а янтарные глаза полыхали. — Ты — первая среди нас, и это несправедливо. Народ зовет тебя Спасительницей. Светлой Королевой. А нас? Нас зовут богами — и боятся. Тебя же — любят.
— Я не просила любви, — тихо ответила Селария. — Я просила лишь мира.
— Мира? — Ноксис выступил из тени, и его голос сочился ядом. Его черные волосы, казалось, поглощали свет, а багровые глаза отражали его, как две кровоточащие раны. — Мира, который ты построила на своей магии? Кристаллические дороги, стены, каждый камень в каждом королевстве несет твой отпечаток. Ты не строила мир, Селария. Ты плела паутину, в которой мы все — лишь мухи.
Селария посмотрела на него, и в её разноцветных глазах мелькнула жалость. Ноксис отвел взгляд.
— Сильванор, — позвала она, и её голос впервые дрогнул. — Тонтор. Скажите им.
Двое богов шагнули вперед. Сильванор — бог леса, с лицом, словно вырезанным из старого дуба, и изумрудными глазами. Тонтор — бог молний, с золотисто-белыми волосами и вечно полыхающим электрическим взором. Они встали по обе стороны от Селарии, и их фамильяры — олень и птица грома — склонили головы перед кристальным лисом.
