Глава 1. Вкус предательства и запах пыли
Я всегда думала, что предательство сопровождается громом, молниями и драматичной музыкой, как в кино.
На деле оно пахло моими фирменными ванильными круассанами и чужими, тошнотворно-сладкими цветочными духами.
Я стояла в коридоре нашей с Максимом квартиры, сжимая в руках картонную коробку с выпечкой. Я вернулась из своей пекарни пораньше, чтобы устроить нам сюрприз на годовщину — пять лет брака. Сюрприз удался. Только не для него.
Из приоткрытой двери спальни доносились сдавленные смешки и ритмичный скрип кровати. Той самой кровати, которую мы вместе выбирали в ИКЕЕ.
Внутри меня ничего не оборвалось. Наоборот, всё словно заледенело, покрылось толстой, звенящей коркой льда. Пальцы разжались сами собой. Коробка с глухим стуком упала на пол. Идеальные круассаны рассыпались по паркету.
Звуки в спальне мгновенно стихли. — Элен? — раздался испуганный, срывающийся голос мужа.
Но я не стала ждать, пока он выйдет, натягивая штаны и придумывая жалкие оправдания. Развернулась и выбежала в подъезд. Затем на улицу, прямо под ледяной ноябрьский ливень.
Я бежала, не разбирая дороги, пока не задохнулась. Слезы смешивались с дождем. Пять лет. Пять лет я строила наш быт, вкладывала все деньги в свою маленькую кофейню, чтобы «помочь мужу найти себя». А он нашел себя в постели с моей же бариста.
Мир вокруг расплывался. Визг тормозов. Ослепительный свет фар вылетевшего из-за поворота грузовика. Удар. Вспышка боли... и абсолютная, глухая темнота.
— Ваше наследство, леди Элен. Распишитесь вот здесь. И да смилуются над вами Светлые Боги.
Голос был скрипучим, как несмазанная телега. Я моргнула, пытаясь сфокусировать зрение. Никакого асфальта. Никакого грузовика. Я стояла по щиколотку в грязной луже посреди узкой, вымощенной булыжником улицы. Дождь всё так же лил как из ведра, но это был другой дождь. Он пах конским навозом, мокрой сажей и чем-то еще... незнакомым. Озоном? Магией?
Передо мной стоял сгорбленный старикашка в нелепом длинном плаще, накинутом поверх камзола. Он брезгливо протянул мне ржавый ключ и пожелтевший пергамент.
Я находилась в состоянии глубочайшего шока. Мозг просто отказывался обрабатывать информацию. Измена мужа, авария, а теперь — это. Психика включила защитный механизм: чтобы не сойти с ума, нужно сосредоточиться на простых действиях.
Взять ключ. Кивнуть. Старик торопливо засеменил к странной карете, запряженной существами, лишь отдаленно напоминающими лошадей.
Я медленно повернула голову. Передо мной возвышалось двухэтажное здание из почерневшего камня. Заколоченные окна смотрели на улицу, как пустые глазницы. Над тяжелой дубовой дверью жалобно скрипела на ветру вывеска — полустертый силуэт свиньи и надпись: «Сытый кабан».
