Пролог. Тот, кто помнит другую историю
Он умер в июле.
От жары, пластика и собственной глупости.
Серега Ковалев, двадцать девять лет, историк-медиевист, каких сейчас тысячи: защитившийся, но не устроившийся, подрабатывающий репетиторством и написанием сценариев для исторических блогов. Он сидел в прокуренной однушке на окраине Новосибирска, пил дешевый кофе и монтировал очередной ролик — «Топ-5 мифов о Куликовской битве».
За окном плавился асфальт. Кондиционер сдох еще в прошлом году. Открытая настежь фрамуга не спасала — ветер дул горячим феном из раскаленных улиц.
Серега вспотел, снял футболку, полез в холодильник за второй банкой «Burn». Задел провод удлинителя, ноутбук дернулся, экран моргнул — и в этот момент где-то в недрах старой проводки коротнуло.
Он не успел даже вскрикнуть.
220 вольт ударили в мокрую ладонь, скинули с табуретки. Сознание схлопнулось в точку — черную, горячую, липкую.
И там, в этой точке, вдруг вспыхнули образы.
Он летел сквозь время.
Так он это ощущал потом — как падение в глубокий колодец, на стенках которого фресками горели войны, битвы, осады, лица князей, ржание коней, звон мечей, крик тысяч глоток.
Ледовое побоище. Невская битва. Калка. Ситий.
Он пролетал мимо них, как мимо станций в метро, пока не ударился дном колодца — жестко, выбивая воздух из легких, оглушая, ослепляя.
Когда зрение вернулось, он лежал на сырой земле и смотрел в низкое августовское небо.
Рядом пахло лошадьми, гнилой травой, дымом костров и потом — сотнями, тысячами потных мужских тел.
— Очухался, — сказал чей-то хриплый голос. — А я уж думал, дух вон. Вставай, бродяга. Князь велел чужаков к нему тащить.
Над Серегой нависла бородатая рожа с тяжелым, рубленым шрамом через левую бровь. Мужик сгреб его за шиворот, поставил на ноги — и тогда Серега увидел поле.
Тысячи шатров. Тысячи коней. Колышущиеся стяги — красные, синие, золотые, с ликами Спаса, с двуглавыми орлами (хотя откуда двуглавые? сейчас же нет еще?), с крестами и копьями. И запах. О, этот запах страха и железа, который никакой учебник не передаст — только настоящая война за версту.
— Где я? — спросил Серега, хотя горло пересохло, и язык ворочался с трудом.
Бородатый усмехнулся, обнажая щербатые зубы:
— На Дону. Битва за утро. А ты, видать, из тех дураков, кто в одиночку на орду пошел? Или лазутчик мамаев?
Серега Ковалев, историк-медиевист, кандидат наук, автор пяти статей о Куликовской битве (в том числе одной, которую никто не прочитал, кроме трех экспертов ВАК), вдруг понял всё.
Дон. Август 1380 года. Тысячи шатров.
