Эвелин Харпер выросла в маленьком городке в Орегоне, где по вечерам после дождя тротуары превращались в цепочку тёмных зеркал, и она, ещё девочкой, любила приседать над лужами и разглядывать в них перевёрнутое небо. Отец, школьный учитель физики, называл это «первым геологическим инстинктом» — интерес к поверхностям, которые хранят память о том, что когда-то происходило с ними.
Мать умерла, когда Эвелин было четырнадцать. После этого дом стал слишком тихим, а тишина — единственной вещью, которую невозможно было изучить под микроскопом. Эвелин с головой ушла в учёбу: минералогия, потом планетарная геология, потом — уже в университете — узкая, почти никому не интересная специализация: селенология, наука о Луне. Научный руководитель однажды сказал ей: «Ты выбираешь для изучения самое неподвижное, самое молчаливое тело в небе. Это не случайно». Она тогда не ответила, но запомнила фразу на десять лет вперёд.
К тридцати двум годам за плечами у неё было три экспедиции на орбитальные станции, два научных гранта и репутация человека, который не отступает от гипотезы, даже когда данные начинают ей противоречить — качество, которое одни коллеги называли упорством, а другие, за спиной, упрямством. Она знала об этом ярлыке и втайне соглашалась с ним чаще, чем призналась бы вслух.
Когда пришло приглашение от Лунного научного консорциума — изучить недавно обнаруженную систему пещер возле кратера Мерфи, — Эвелин собрала вещи за один вечер. В сумке, кроме инструментов, оказалась одна-единственная личная вещь: плоский отшлифованный камень с земного берега, который отец подарил ей в день похорон матери и сказал: «Держи его в кармане, когда будет страшно. Камни не боятся».
В ночь перед стартом ей приснилось, что она идёт по коридору из стекла, а за стеклом кто-то дышит.
Оуэн Картер никогда не хотел быть героем — он хотел быть человеком, рядом с которым другим не нужно бояться. В детстве в Небраске он подбирал раненых птиц и полевых мышей и держал для них коробку под кроватью, за что получил от старшего брата прозвище Ветеринар, которое почему-то прижилось на годы. Он не был силачом и не был бойцом; в старшей школе его выбрали не капитаном команды, а тем, кто утешает команду после проигрыша.
Он получил образование в области экологического инжиниринга и систем жизнеобеспечения — специальность, которая на Земле звучала скромно, а в разговоре о Луне вдруг стала одной из самых востребованных. Служба безопасности лунной колонии «Нью-Хьюстон» на деле не имела ничего общего с оружием или патрулированием: это был контроль герметичности, мониторинг микроклимата куполов, работа с сенсорной сетью и роем небольших дронов, которые «нюхали» воздух пещер на предмет утечек. Оуэн любил повторять коллегам: «Моя работа — чтобы никто никогда не узнал, что я вообще работал».
