Ветер с юга принёс запах грозы и чужой крови.
Гром остановился и поднял руку. Те, кто шёл за ним, замерли сразу – без вопросов, без слов. Так останавливаются не по приказу, а по инстинкту. Лес был слишком тих. Не просто спокоен – пуст. Ни птиц, ни треска веток, ни возни мелкого зверя. Даже насекомые будто затаились.
Так бывает только перед смертью.
Гром втянул воздух носом. Запахи были знакомыми: мокрый камень, старая хвоя, следы их собственного пота. И поверх всего – тонкая, жирная струя крови. Олень был ранен и где-то рядом. Но запах был странный. Кровь была не горячей. Она успела выстыть.
– Он близко, – прохрипел Оска у него за спиной. – Добьём и вернёмся до дождя.
Оска улыбался. Он всегда улыбался на охоте. Для него это было не дело – праздник. Молодой, сильный, с ещё не сломанными зубами и уверенностью, что мир устроен правильно: если ты быстрый и сильный, ты живёшь.
Гром не ответил. Он медленно опустил руку и сделал шаг вперёд.
Свист.
Короткий, резкий звук рассёк воздух. Не рык зверя. Не треск ветки. Что-то другое. Чужое.
Оска сделал ещё шаг – и остановился. Его улыбка застыла, словно он забыл, что хотел сделать дальше. Он посмотрел вниз, на свою грудь. Из-под шкуры торчал тонкий дротик с маленьким светлым наконечником. Не кремень. Что-то более плотное. Более гладкое.
Оска ткнул в него пальцем, будто проверяя, настоящий ли.
– Брат?.. – сказал он и поднял глаза на Грома.
Потом упал.
Кровь пошла не сразу. Сначала – удивление. Потом – хрип. Потом – тишина.
– Оска! – рявкнул Кривой и шагнул вперёд, поднимая дубину.
Второй свист.
Кривой схватился за горло. Между его пальцами тут же хлынула кровь. Он упал на колени, попытался вдохнуть – и завалился набок.
Молчаливый замер. Его глаза были широко раскрыты. Он смотрел не на мёртвых – он смотрел вперёд.
Из-за камней вышли Они.
Из-за камней вышли Они.
Трое. Высокие. Слишком высокие и слишком тонкие. Их ноги были длиннее, чем у людей Грома, руки – жилистые, движения – спокойные, экономные. Они не спешили. В руках у них были странные палки с петлями из сухожилий.
Гром понял раньше, чем осознал: они убивают издалека.
Высокий с жёлтой бородкой шагнул к телу Оски. Наклонился. Выдернул дротик из груди, осмотрел наконечник, недовольно хмыкнул и бросил его на камни.
Потом поднял взгляд на Грома.
В этом взгляде не было ни злобы, ни ярости, ни страха. Он смотрел так, как смотрят на зверя, который уже пойман, но ещё дёргается.
Гром почувствовал, как внутри что-то холодеет. Это была не ярость. Это было понимание.
