Спидометр ушел на 160.
Ветер бил в грудь, но я не чувствовал холода. Я вообще ничего не чувствовал. Только асфальт, который летел под колёса с бешеной скоростью, и красный свет светофора, на который мне было плевать.
Я пролетел перекрёсток за секунду до того, как поток сомкнулся за спиной. Кто-то засигналил, кто-то заорал. Кто-то высунулся из окна и показал жирный палец — наверное, мужик в возрасте, у которого геморрой и давление, и он сейчас приедет домой и будет рассказывать семье про дебила на мотоцикле, а все будут кивать, как будто слушают.
Не важно.
Я не обернулся.
Спортбайк рычал подо мной, как живой. Единственная тварь в этом городе, которая меня понимала. Я взял на него кредит в первый же месяц после возвращения и выплатил за три. Раньше я бы копил год. Раньше я бы боялся ездить быстрее шестидесяти. Раньше я бы думал о том, что будет с мамой, которая меня где-то родила, если я разобьюсь.
Теперь-то я знал, что мамы нет. И папы нет. И брата нет.
Впрочем, брат был.
Просто я его съел.
Я сбросил газ, входя в поворот, и колено чиркнуло по асфальту. Искры брызнули в стороны и погасли. Красиво по-своему.
Страх умер в коллекторе. Вместе с Сергеем. Вместе с червями. Вместе со всем, что делало меня человеком.
Иногда, в редкие минуты — обычно перед сном, когда мозг ещё не отключился, но уже не контролировал картинку, — я видел его лицо. Руку, которая тянулась ко мне не затем, чтобы ударить, а чтобы коснуться.
«Сёма... Брат...»
Я открывал глаза, и видение исчезало. Не потому, что я прогонял его. Просто оно само знало, что ему здесь не место.
А дядя Марк — убийца моей семьи и создатель моего брата-монстра — растворился в воздухе с запахом горелой зажигалки. Ну что ж. Мы обязательно встретимся. И кто-то снова умрёт.
Заказ доставлен.
Пятнадцать минут от ресторана до клиента. Никто в городе не возил быстрее. Никто в городе не возил на спортбайке.
Я накинул термосумку на плечи и рванул обратно.
База встречала меня запахом дешёвого кофе.
Стены обиты рейками ПВХ, которые нехотя имитировали дерево. Лампы зудели, так же как и голоса сотрудников. Кто-то сдавал заказы, кто-то брал новые, кто-то ржал в углу.
Я вошёл, и гул на секунду стих. Так было всегда.
— Зайцев! — Боря, старший смены, махнул рукой из-за стойки. — Опять рекорд. Пятнадцать минут до Южной. Там пробки на въезде, ты как вообще?
— По встречке, — сказал я и кинул пустую сумку ему на стол.
Боря хохотнул и покачал головой. Он был из тех, кто смеётся надо всем, даже когда не смешно. Может, поэтому он дольше всех работал на базе и не увольнялся, как другие.
