Трактир пах дымом, тёплым хлебом и пряной тушёной фасолью — запахом, от которого у голодного человека сразу подводило живот. В зале было тихо: ни криков, ни звона кружек, ни споров за дальним столом. Люди сидели спокойно, будто ждали чего-то важного, и разговаривали негромко, почти шёпотом, как в храме. У стойки стоял трактирщик — не толстый и шумный, как водится в придорожных домах, а худощавый, с внимательными, будто всё замечающими глазами.
Перед ним замер Странник. Плащ его был в дорожной пыли, сапоги стёрты, а взгляд — острый, цепкий, привыкший искать подвох в каждом слове.
— Чего тебе, добрый человек? — спокойно спросил трактирщик, не выказывая ни тревоги, ни любопытства.
Странник усмехнулся краем рта:
— Откуда уверенность, что я добрый?
— Человеку свойственно быть добрым, — просто ответил трактирщик.
Странник хмыкнул, будто услышал самую нелепую шутку в жизни:
— Смешно. Но дело твоё. Дай мне мяса, жареных яиц с бобами, рома. Да возьми плату вперёд…
— Денег не надо. С посетителей мы денег не берём.
Странник прищурился, будто пытался разглядеть в этих словах ловушку:
— Как так? Впрочем… странность поджидает, видимо, меня в вашем городке на каждом шагу. Позволь спросить, милейший, отчего я не встретил ни рынков, ни торговых лавок в вашем городке?
— Нам всё даёт Свеча, — так же ровно ответил трактирщик.
— Свеча? — Странник коротко хохотнул. — Да, ещё одна загадка. Видал на площади огромную свечу. Повыше высокой колокольни. Ха, когда брёл сюда, видал голых девок, переходили площадь…
— Они шли в баню, — спокойно пояснил трактирщик. — Дома разделись. Ведь это разумно.
— Ха-ха, разумно, — снова усмехнулся Странник, но в смехе его уже не было прежней уверенности. — Парней на грех толкать…
— О, у нас не бывает злодеяний, — мягко возразил трактирщик. — Никто не помышляет о злом. И нагота никого не смущает, ибо всё полюбовно.
Странник помолчал, потом наклонился чуть вперёд, будто хотел разглядеть в лице трактирщика хоть тень хитрости:
— Я попал в город умалишённых? Или умер и оказался в раю?
— Свеча нам дарит все блага, — не обращая внимания на насмешку, продолжил трактирщик. — Свеча даёт огонь во все очаги. Мы просим у огня еды и тепла. Свеча даёт нам любовь. И посему нет зависти и обид, нет обделённых едой или любовью. Свеча даёт нам искренность…
Странник провёл ладонью по лицу, словно пытаясь стряхнуть усталость и недоверие разом:
— Право дело, я долго в пути. Быть может, я где сплю и зрю самый странный сон. Скажи, а на кой тогда трактир?
