Глава 1
«Разящий» вынырнул из подпространства в системе Тахоя ровно в 06:00 по корабельному времени.
Никто этого не заметил.
Экипаж — три тысячи двести четырнадцать человек — спал в анабиозных капсулах четвёртый месяц. Капитан, старшие офицеры, инженеры, техники, пилоты, медики, солдаты — все дрыхли без снов, залитые охлаждающим гелем, с трубками в венах и электродами на висках. Красивые, чистые, неподвижные. Как мумии в музее ксеноархеологии, только дороже.
«Разящий» был красивым кораблём. Даже очень красивым. Корпус — вытянутый, заострённый, будто гигантская стрела, замершая в бесконечном полёте. Плазменные двигатели на корме светились ровным синим, окутывая крейсер ореолом мощи, который видно за сотни тысяч километров. Орудийные башни торчали из брони, как чешуя дракона — разномастные, злые, готовые в любой момент изрыгнуть смерть. Сенсорные панели перемигивались огоньками, сканируя пространство в поисках угроз.
Броня «Разящего» была легендарной. Сплав титана с графеном, прослойки из углеродных нанотрубок, керамические плиты, поглощающие тепловую энергию, и ещё десяток слоёв всякой дорогой дряни, которую придумали умники в лабораториях Содружества. Говорили, что крейсер способен выдержать прямое попадание плазменной торпеды тяжёлого класса. Говорили даже, что он выжил во время мятежа на Крессиде, когда в него влупили сразу три пиратских выродка.
Врали, наверное. Но красиво врали.
Внутри «Разящий» был не меньше, чем снаружи. Ангары — огромные, как стадионы, — вмещали сотни истребителей и десантных шаттлов. Истребители висели на магнитных захватах, выстроенные в ровные ряды, нос к носу, словно солдаты на параде. Шаттлы — пузатые, неповоротливые, похожие на перекормленных скатов — ждали своего часа в соседних отсеках.
Корабль был венцом инженерной мысли. Или, как любили говорить старые механики в доке, «дорогой игрушкой для больших дядек с большими деньгами».
Сейчас эта игрушка послушно шла на автопилоте к планете, которую в Содружестве называли по-разному. Официально — Тахоя, по названию звезды. Неофициально — Песочница. Свалка. Последняя остановка.
Тахоя висела в пространстве километрах в трёхстах тысяч от крейсера. Даже с такого расстояния было видно, что планета — дыра.
Два местных солнца — оранжевый карлик и его мелкий злобный брат — жгли поверхность без перерыва на обед. Песок. Камни. Снова песок. Ни океанов, ни лесов, ни даже приличных гор — одна бесконечная пустыня, выжженная до состояния стекольной крошки.
Атмосфера — разрежённая, вонючая, с таким уровнем радиации, что незащищённый человек сдох бы за сутки. Если не сгорит от светил — сгниёт от облучения.
