Дождь над Академией Высшего Пламени не шел – он обрушивался с небес так, словно кто-то наверху решил выстирать все грехи этого элитного гадюшника разом. Я стояла перед массивными коваными воротами, и вода затекала мне за шиворот, прицельно выбирая самые сухие участки кожи.
– Магистр Иллирия Верт, – представилась я стражу-горгулье, предъявляя жетон королевского дознавателя. – Меня вызвали по делу о «прискорбном инциденте». Хотя, судя по вашим минам, здесь скорее случился апокалипсис местного масштаба.
Горгулья хмуро кивнула, и створки ворот разошлись с таким скрежетом, будто их не смазывали со времен основания Империи.
Путь к главному корпусу лежал через аллею огнедышащих дубов. Деревья недовольно шипели, когда капли воды касались их раскаленной коры. Академия встретила меня тишиной. Но это не была тишина спящего храма знаний; это была липкая, тревожная тишина склепа, где похоронено слишком много тайн.
Библиотека ректора находилась на седьмом ярусе Башни Мудрости. Когда я вошла, мои сапоги оставили грязные следы на безупречном ворсе ковра, и я почти физически ощутила чье-то негодование.
– Вы опоздали на семь минут, магистр Верт. Я начинаю думать, что слухи о вашей пунктуальности столь же преувеличены, как и легенды о вашей тактичности.
Голос был глубоким, с отчетливой вибрацией власти, от которой у обычных адепток слабеют колени. Я медленно обернулась.
Лорд Кассиан. Черный дракон в человеческом обличье. Он стоял у окна, заложив руки за спину, и даже в полумраке библиотеки его фигура казалась высеченной из обсидиана. Белоснежная рубашка, безупречный крой камзола и взгляд, способный заморозить кипящую лаву.
– Дороги размыло, лорд Кассиан. Моя лошадь не владеет магией полета, в отличие от некоторых заносчивых ящеров, – я ослепительно улыбнулась, игнорируя то, как опасно сузились его зрачки. – Ну, где ваш «инцидент»? Или вы позвали меня обсудить погоду?
Он молча указал на дверь в дальнем конце зала. Это была личная архивная комната ректора – святая святых.
– Дверь была заперта изнутри. Нам пришлось выбивать ее силовым тараном, – процедил Кассиан, следуя за мной.
Внутри пахло старой бумагой, озоном и… смертью. Юноша лежал на боку среди разбросанных свитков. Это был Леонард, лучший адепт курса, гордость Академии. Его кожа была бледной, почти прозрачной, а ресницы покрывал тонкий слой инея. Магическое обморожение в тридцатиградусную жару – изящно и вызывающе.
– Хватит любоваться, Кассиан, – бросила я, опускаясь на колени рядом с телом. – Смерть – это всегда некрасиво, даже если жертва была аристократом.
