Тесто не врёт.
Это первое, чему меня научила мама, и единственное, в чём я была уверена в свои двадцать пять лет. Люди врут, начальство врёт, прогноз погоды врёт, весы в «Пятёрочке» на Белинке врут на сорок граммов в пользу магазина. А тесто — нет. Если ты его недомесила, оно скажет. Если перекормила дрожжами, скажет. Если ты злая, оно тоже скажет: ляжет на стол серой обиженной лепёшкой и будет лежать так до утра, пока ты не попросишь прощения.
Я как раз просила прощения у восьмой партии багетов, когда пришло письмо.
Было без двадцати четыре утра. Ночная смена в пекарском цехе супермаркета «Семейный», улица Ванеева, — четыре конвекционные печи, два тестомеса, один холодильник для расстойки, в котором вечно что-то гудело, и я. Ещё был Толик, грузчик, но Толик к четырём обычно засыпал на мешках с мукой, и будить его было себе дороже: он просыпался и начинал рассказывать про рыбалку.
Я вынула из печи противень с круассанами, поставила на стеллаж, сунула туда следующий, выставила таймер. Потом вытерла руки о фартук и открыла дверь служебного входа — проветрить. Конец ноября, Нижний Новгород, минус девять и мокрый снег, который не знает, падать ему или лететь вбок. Из двери пахнуло морозом и мусорными баками.
Письмо лежало на пороге.
Я сначала подумала, что это накладная. Их иногда суют под дверь водители, которым лень заходить. Но накладные не бывают в конвертах из толстой желтоватой бумаги, запечатанных сургучом. Настоящим сургучом, тёмно-красным, с оттиском. Я такое видела только в кино про мушкетёров.
На конверте было написано — чернилами, перьевой ручкой, с наклоном и завитушками:
«Сударыне Лидии Ферн, наследнице. Лично в руки».
Я посмотрела по сторонам. Задний двор «Семейного» был пуст. Два мусорных бака, сугроб, фонарь, который мигал с сентября, и чья-то кошка на крышке бака. Кошка смотрела на меня с выражением «ну, открывай уже».
Я открыла.
«Сударыня.
С прискорбием и одновременно с радостью сообщаю вам, что очаг рода Ферн пробудился. В связи с этим вы, как единственная живая наследница по прямой линии, приглашаетесь вступить в права владения пекарней, расположенной по адресу: град Лавье, улица Трёх Лун, дом четыре.
Наследство переходит к вам после Розы Ферн, скончавшейся двадцать лет назад. Права наследования были приостановлены до пробуждения очага. Очаг пробудился сего числа.
Дверь откроется, когда вы будете готовы. Возьмите необходимое.
С уважением, нотариус Д. Вель».
И печать. Круглая, с тремя кружочками внутри. Один кружок закрашен серебряной краской, второй — золотой, третий — чёрной.
