Глава 1. Оценка без права обжалования
Яйцо было красивым. Это я признала сразу и честно, как признают достоинства человека, которого собираются уволить.
Оно стояло на подставке из синего бархата под отдельной лампой, и свет ложился на эмаль так, как его учили ложиться на настоящую вещь: мягко, без бликов, с тёплым розовым отливом там, где гильоше уходило под золотую сетку. Восемь жемчужин по экватору. Бриллиантовая роза на макушке. Крошечный замочек, открывающий створку, а внутри — миниатюрный портрет девочки в матросском платье.
Лот номер сорок семь. «Пасхальное яйцо с сюрпризом, мастерская К., ок. 1900 г. Происхождение: частная коллекция, Женева». Эстимейт — такой, что у меня при первом прочтении каталога заныли зубы.
— Вера Андреевна, — Глеб наклонился к моему уху, и я почувствовала запах его парфюма, нового, дорогого и неуместного, как бархатная подставка для фальшака. — Улыбайся. На тебя смотрят.
На меня действительно смотрели. В зале аукционного дома «Северная коллекция» сидело человек шестьдесят, и примерно половина из них знала, что последние восемь лет каждую вещь, которая уходила с этого подиума дороже миллиона, перед этим держала в руках я. Держала, крутила, разглядывала в лупу, обнюхивала, простукивала, отправляла на рентген и в итоге подписывала заключение. Моя подпись стоила денег. Не моих, правда, но всё-таки.
Под лотом сорок семь моей подписи не было.
— Глеб, — произнесла я, не поворачивая головы и не переставая улыбаться. — Сними его.
— Нет.
— Это подделка.
— Это спорная атрибуция. У нас есть заключение Шустова.
— Шустов пьёт с прошлого Рождества, и ты это знаешь. У сюрприза не та шарнирная ось. Золото на сетке пятьдесят шестой пробы, а не семьдесят второй, я проверяла. Эмаль положена в один слой с подкраской снизу, а не в шесть. Портрет — фотография, отпечатанная на целлулоиде и подкрашенная. Девочка в матроске родилась, если тебе интересно, где-то в районе тысяча девятьсот восьмидесятого года, у неё на запястье часы с пластиковым браслетом. Я смотрела в микроскоп.
— Вера.
— Я двенадцать раз тебе это сказала.
— А я двенадцать раз тебе ответил, — Глеб улыбался той же улыбкой, что и я. Со стороны мы, наверное, выглядели идеальной парой: управляющий и главный эксперт, склонённые друг к другу головы, доверительный шёпот. Три года назад так оно и было. Потом выяснилось, что доверительно шептать Глеб умеет не только мне. — Покупатель знает, что берёт. Его всё устраивает.
— Покупатель — пенсионный фонд одной северной области, который решил вложиться в «надёжный актив». Его консультант родился в девяносто восьмом и путает гильоше с гипюром.
