Глава 1. После церемонии
Кровавый Каньон горел всю ночь.К утру от замка остался чёрный остов: рёбра балок, провалы окон, обугленные знамёна, на которых уже не разобрать эмблему. Огонь съел всё, до чего дотянулся, и теперь сидел внутри, в подвалах, ворочался, выдыхал дым из трещин. Камень был тёплым даже снаружи — я чувствовал это через подошвы.Мы стояли на краю каньона. Втроём. Я, Гром, Эвелина. Смотрели, как догорает то, что строил Крайс.Ветер тянул снизу, из каньона, сухой и горячий. Он нёс пепел, и пепел оседал на плечах, на волосах, на языке — сладковатый, как перегоревший сахар. Я не смахивал его. Мне было всё равно.Я смотрел в огонь и ждал, что что-то пойму. Не понял.
— Уходим, — сказал Гром.
— Знаю.
— Сейчас.
— Знаю.Он не торопил. Просто стоял рядом — так, как умел только он: молча, всей массой, будто заслоняя меня от чего-то, чего я не видел. Эвелина держалась чуть дальше. Она тоже молчала, и в этом молчании было больше, чем в любом разговоре за последние дни.Я отвернулся от крепости.
— Идём, — сказал я.
---
Дорога из каньона вилась между красных скал — узкая, каменистая, с осыпями по краям. Мы шли молча. Каждый думал своё.Я думал о церемонии.Крайс собрал осколки. Не все — но достаточно, чтобы попробовать. Он провёл ритуал. Я видел его лицо всего на секунду, но этого хватило: ярость, древняя, как сам камень под ногами. Не ярость человека, у которого сорвалось дело. Ярость того, у кого отняли нечто большее, чем вещь.Осколок исчез. Тот, что был у него. Просто растворился в воздухе, будто его никогда и не было.А потом загорелся замок. Я до сих пор не знал, кто поджёг. Может, Гром. Может, Эвелина. Может, сам Крайс — в отчаянии, в безумии, в попытке сжечь следы. Не важно. Важно было другое.Крайс объявил охоту. На меня. Десять тысяч золотых за голову.Я усмехнулся.
— Что смешного? — спросил Гром.
— Ничего. Просто вспомнил. Год назад я был никем. Без работы, без девушки, без планов. А теперь за мою голову дают состояние.
— Прогресс, — сказал Гром без выражения.— Прогресс, — согласился я.Мы прошли ещё немного. Скалы расступились, и стало видно море — серое, плоское, уходящее к горизонту без единой волны.
— Он не остановится, — сказал я.
— Будет искать. Меня. Тебя. Всех.
— Знаю.
— И найдёт. Рано или поздно.
— Знаю.
— И что тогда?Гром помолчал. Потом посмотрел на меня — жёлтые глаза, спокойные, как у зверя, который давно никого не убивал, но помнит, как это делается.
— Тогда будем драться, — сказал он.
— Как всегда.Я хотел ответить привычное — «как все» — но не стал. Слова вдруг показались пустыми.
