Глава 1. Пробуждение
Первое, что он почувствовал, — холод. Не космический, не смертельный, а чужой: ровный, стерильный, будто его положили на металлический стол в морге и забыли на час. Потом пришёл свет — не белый, а желтоватый, с зеленоватым оттенком, как аварийная лампа в подвале. Алексей попытался открыть глаза и обнаружил, что они уже открыты. Просто он не помнил, как это сделал. Он лежал в капсуле — не в гробу, хотя первое сравнение было именно таким, — а в чём-то среднем между медицинской ванной и коконом: гладкие стенки, тёплая жидкость до подбородка, трубки, уходящие куда-то в шею и запястья. Жидкость пахла озоном и чем-то ещё — сладковатым, металлическим, будто кровь смешали с батарейной кислотой. Стены отсека были круглыми, с рёбрами жёсткости, с панелями, которые светились мягким зелёным. Надписи на панелях он не должен был понимать — но понимал. Не читал, а именно понимал, будто кто-то вложил в голову словарь. «Протокол возрождения», «кандидат», «стабильность сознания» — термины всплывали сами, как подсказки в игре. Только это была не игра. Слишком холодно. Слишком тихо. Слишком реально.
Он попробовал пошевелить рукой. Рука поднялась. Но это была не его рука. Мозоли на пальцах были чужими. Шрам на левом предплечье — не его шрам. И вес тела — не его вес: легче, суше, будто из него выжали всю воду, которую он накопил за двадцать семь лет в Челябинске, с пивом, пельменями и ночными сменами за компом. Он поднёс ладонь к лицу. Пальцы дрожали. Не от холода — от чего-то более глубокого, от понимания, которое ещё не оформилось в слова. Он попытался вспомнить своё лицо — и не смог. Помнил комнату. Монитор с открытым окном EVE Online — фрегат на орбите, добыча руды, привычный гринд. Кружку с остывшим чаем. Кота на клавиатуре. Помнил Челябинск. Но лицо — как стёрли ластиком. И это было страшнее, чем холод.
Паника поднялась из живота, горячая и острая, но он поймал её на подлёте — привычка, отточенная годами: если что-то идёт не так, сначала проверь вводные, потом паникуй. Вводные были паршивые: тело — не его, место — неизвестно, выход — неочевиден. Он глубоко вдохнул, выдохнул, мысленно проговорил: «Это как в EVE. Ты в клоне. Ты просто в клоне. В игре ты умирал сотни раз. Это не смерть. Это респавн». Но даже эта мысль звучала неубедительно. В игре он не чувствовал холода. В игре он не слышал, как трубки шуршат о кожу. В игре он не боялся. Он сел. Жидкость стекла с плеч, трубки натянулись, но не вырвались — эластичные, будто живые. И в этот момент свет в капсуле мигнул — и стал ярче.
