Глава 1. Часы без времени
Лев Карелин умер, держась за край верстака, словно до последней секунды пытался не дать мастерской перевернуться.
Мастерская всё-таки перевернулась — по крайней мере, так показалось Вере Ланской, когда она вошла. Пол уходил под уклон, жёлтая лампа раскачивалась на длинном шнуре, а на стенах тикали сотни часов. Одни торопились, другие отставали, третьи застыли на вечных полчетвёртого.
Сам Карелин лежал между стулом и раскрытым шкафом. От затылка к виску тянулась узкая запёкшаяся полоса. Рядом валялась бронзовая гиря от напольных часов — тяжёлая, тупая, вполне годная для убийства, если забыть, что на ней не было крови.
— Не трогайте ничего, — сказал Матвей Соколов.
— Я аналитик.
— Именно поэтому и говорю.
Он стоял у двери в сером пальто, записывал что-то в служебный блокнот и выглядел так, будто смерть подпольного часовщика была ещё одним пунктом в расписании между обедом и заменой картриджа. Матвей вообще умел смотреть на катастрофы без надежды, что они от этого станут приличнее.
Вера натянула перчатки.
— Время смерти?
— От двух до трёх ночи. Точнее скажет врач. Дом старый, подъезд один, камера над дверью работает. В два тридцать четыре сюда вошли одиннадцать человек. В два сорок семь вышли все одиннадцать.
— Карелина среди вошедших не было?
— Он открыл им изнутри. И уже не мог выйти вместе с ними.
Матвей перелистнул страницу.
— И ещё. Остальные десять утверждают, что не помнят промежуток с двух тридцати пяти до двух сорока шести.
На стене громко щёлкнула кукушка, высунулась из домика и произнесла один хриплый слог. Вера машинально посмотрела на свои часы. Электронный циферблат показывал 08:12 и дату. Ночная сводка пришла ей в 03:10, но она обнаружила сообщение только утром: телефон лежал в прихожей, а сама Вера проснулась в пальто на диване.
Это можно было объяснить усталостью. Последние три недели она спала урывками. Необъяснимым оставался билет из ночного автобуса в кармане — маршрут проходил в двух кварталах от мастерской.
— Фамилии вошедших?
Матвей протянул список.
Вера прочла десять фамилий и свою — одиннадцатой.
Некоторое время в мастерской существовал только ход часов. Каждый механизм отмерял отдельную версию утра.
— Сюрприз? — спросил Матвей.
— Служебный юмор у тебя стал ещё суше.
— Это не юмор. Я пытаюсь понять, что выражает лицо главного аналитика Бюро после того, как она обнаружила себя на записи с места убийства.
— Обнаружила.
— Удачно.
Он не потребовал объяснений. За это Вера была ему благодарна сильнее, чем хотела показать.
