Новый ковчег
Пролог. Дыхание мира
Её называли Эоной. Не потому, что кто-то помнил, откуда взялось это имя, — память о других богах давно растворилась в пепле веков. Но так велела она сама. Имя её пережило времена, потому что звучало в молитвах и приказах, которые от её имени произносили жрецы. Осталась лишь легенда: когда-то к ним прилетели Боги.
Они пришли из иных миров, научили строить и лечить, выращивать и понимать тайну механических сердец. А потом — ушли. Все, кроме одной.
Эона осталась. Не улетела вслед за своими братьями. Она спустилась в сердце света и замерла там, чтобы люди больше никогда не оставались в одиночестве. С ней можно говорить — если она того пожелает. Но случается это редко. Боги не склонны вмешиваться в дела смертных.
Только жрецам дозволено обращаться к ней. Они передают её волю старейшинам, а те — народу. Таков порядок. Так было испокон веков.
Если же кто-то иной слышит голос богини, он обязан немедленно поведать об этом жрецам — таков закон. Тот, кто нарушит его, будет изгнан: богиню нельзя тревожить пустыми словами. Только избранные достойны слышать её.
Эона знает всё. Помнит имена всех, кто жил под куполом, видит каждую слезу, слышит любую молитву. Она никогда не ошибается, её пророчества всегда сбываются.
Иногда — очень редко — она выбирает человека. Тогда голос Эоны звучит для него. Так рождается избранный.
Она умеет исцелять. Когда приходит болезнь, рушатся стены или люди поднимают руки друг на друга — она помогает. Не всем, и не всегда. Потому что она — богиня. А богини спасают тех, кто дорог их сердцу.
Жизнь под куполом, в Раковине, никогда не была лёгкой. Древние механизмы часто ломались, оболочка трескалась, воздух убегал в ледяную пустоту. Катастрофы уносили десятки жизней. Люди убивали друг друга — из ревности, из голода, из гнева. Болезни косили слабых. И всё же титаниды — так они называли себя — выживали. Потому что у них была Эона. И потому что упрямство в них было сильнее страха.
Арсений был механиком.
Он чинил древние устройства, которые жрецы называли сердцами света. Откуда они появились — никто уже не знал. Да и как они работают, не знал и он. Арсений просто чувствовал их: слушал гул внутри, различал дыхание энергии, находил сбои там, где другие видели лишь металл и тишину. Его отец, один из старейшин, обучил его читать древние тексты богов — забытые строки, покрытые временем и благоговением.
Но в Арсении было нечто, что не поддавалось обучению.
Он был избранным. Он слышал Эону.
Не так, как жрецы — торжественно, на Советах, при свидетелях. Иначе. Она приходила к нему в шелесте вентиляции, в мерцании «сердец», в тихих подсказках, когда он застревал на поломке.
