Пролог. Мир, которому выставили счёт
1
Андерс Волд занимал пост Генерального секретаря ООН одиннадцать лет. Это, конечно, был уже перебор. Должность, которую никто не хотел, выпала ему, потому что все остальные отказались. Шёл 2045 год. Мир доживал свой срок в режиме вечных черновиков.
Волд помнил, каким был мир раньше. Не хорошим — просто другим. Тогда войны ещё заканчивались. Тогда саммиты ещё что-то решали. Тогда бюрократия была инструментом, а не смыслом.
Теперь бюрократия стала воздухом. Её не замечали, но без неё задыхались.
2
К 2040-му году человечество изобрело идеальную форму существования: бесконечное согласование.
Санкции вводили в 14 чтений. Отменяли в 22. Новые санкции — в 8. Войны шли по регламенту, утверждённому ещё в 2035-м. Документ назывался «Временный порядок ведения вооружённых конфликтов на период глобальной нестабильности». «Временный» стал постоянным восемь лет назад.
Война больше не была ужасом. Она была процедурой.
Проливы и заливы — Босфор, Ормузский, Малаккский, Гибралтар — превратились в многостраничные юридические лабиринты. Каждый квадратный километр воды имел свой статус: «территориальные воды», «зона ответственности», «акватория совместного патрулирования», «нейтральные воды с правом прохода», «нейтральные воды без права прохода», «воды, требующие дополнительного согласования». Последняя категория занимала 40 % мирового океана.
— Мы контролируем всё, — сказал как-то Волду его помощник. — Кроме того, что происходит.
Андерс Волд кивнул. Он знал. Он подписал половину этих документов. Не потому, что верил в них. Потому что подписание документа было его работой. Если он не подпишет — придёт другой. И подпишет.
Он стал генсеком в 2034-м. Швед. Нордическое лицо, вечная усталость в глазах, привычка поправлять очки перед тем, как сказать что-то важное. Его называли «последним человеком, который пытался». Теперь не называли никак. Он просто был. Как мебель.
3
Рабочий день Волда начинался в 8:00. Заканчивался — никогда.
У него было три телефона. Красный — связь с военными. Синий — с Совбезом. Белый — личный. На белый никто не звонил.
Его кабинет в штаб-квартире ООН в Нью-Йорке был стерильно чистым. Никаких личных вещей. Только флаг, портрет предшественника (Волд не помнил его имени) и стопка бумаг, которая росла быстрее, чем он успевал читать.
Каждое утро помощница — женщина лет пятидесяти, которую звали Эстер, единственный человек, называвший его по имени — приносила свежие отчёты.
— Что сегодня? — спрашивал Волд.
— Очередной раунд переговоров по Босфору. Турция требует пересмотра статуса пролива. Россия угрожает выходом из соглашения. НАТО проводит учения. Иран направляет корабли для наблюдения.
