Ноттингли: История с булочками
Утро в Ноттингли начиналось, как обычно. Туман цеплялся за крыши домов, словно не хотел отпускать ночь (а скорее просто забыл, куда шёл), а из пекарни мистера Финча доносился запах корицы. Такой густой и сладкий, что даже воробьи на заборе замирали, вытягивая шеи, и начинали подпевать приемнику миссис Пек.
Эдвин Бромли, профессор местного колледжа (точнее, бывший профессор – его уволили за то что он пытался научить голубей решать простые уравнения), помешивал чай и хмуро смотрел в окно, откинув от себя газету.
– Опять это привидение. Газеты уже неделю только об этом и пишут. В старой библиотеке по ночам кто‑то вздыхает, шуршит страницами и, по словам миссис Пек, «строго поправляет книги на полках».
Эдвин поставил чашку на стол так резко, что чай взлетел в воздух, сложился в слово «да» и вернулся обратно в чашку.
– Магия? – фыркнул он. – Не смеши мои осциллографы. Любое мистическое явление можно обосновать с помощью науки. Даже если для этого придётся изобрести новую науку. Или два новых закона физики. Или договориться с гравитацией о скидке.
Библиотека встретила Эвина запахом пыли, дерева и чего‑то неуловимо старого, словно время решило сделать здесь паузу, отдохнуть, а потом забыло, зачем сюда пришло. Эдвин расставил приборы: датчики, камеры, связку кастрюль с проводами (которые он гордо называл «детектором паранормальных колебаний»), а рядом – старый будильник, который, по его словам, «чувствовал настроение вселенной».
Мисс Тротт, библиотекарша, приподняв бровь так, что та почти скрылась в волосах, спросила:
– И что это?
– Научный метод, – ответил Эдвин важно. – Если привидение есть, мы его зафиксируем. Если нет – докажем, что его нет. А если оно есть только наполовину, то напишем статью о квантовой неопределённости привидений.
Мисс Тротт вздохнула, но достала из ящика стола табличку «Не беспокоить — идёт научный эксперимент» и повесила ее на дверь.
Вечером в библиотеке собралист горожане. Дети считали, сколько раз привидение вздохнуло («Раз… два… ой, оно на меня посмотрело и показало язык!»), старушки вязали и обсуждали, не стоит ли освятить помещение (одна из них уже принесла кропильницу, наполненную чаем с мятой), а мистер Финч, пекарь, принёс поднос с булочками.
– Для поддержания сил, – объяснил он. – И для науки. Булочки – это ведь тоже наука, только вкусная.
Булочки пахли корицей.
Эдвин сидел над записями, хмурился, чесал затылок и вдруг замер. Его очки съехали на нос и прошептали:
– Корица! Всё дело в корице, – воскликнул профессор.
