Если вы просыпаетесь утром, а на кухне пахнет так, что слюна вырабатывается быстрее, чем вы успеваете её сглатывать, – значит, наступила Масленица. Или вы в раю. Но обычно – Масленица.
За окном лениво потягивался серый понедельник, а на кухне уже вовсю дышало счастье. Даша колдовала у плиты, и с каждой новой порцией на тарелке росла золотистая стопка блинов. Кружевных. Маслянистых. Таких беззащитных в своей аппетитности, что даже у холодильника, кажется, текли слюнки.
Кузя наблюдал за этим священнодействием с подоконника. Со стороны казалось, что он дремлет. Но за прищуренными веками работал холодный кошачий процессор: расстояние до стола – полтора метра, скорость перемещения хозяйки – средняя, уровень её бдительности – максимальный (пока у плиты). Усы жили своей жизнью – они подрагивали, улавливая главное: аромат. Тот самый, от которого у нормального кота подгибаются лапы и отключается совесть.
И тут случилось то, ради чего Кузя, кажется, родился на этот свет.
Зазвонил телефон.
Даша вытерла руки о фартук и выпорхнула в коридор, бросив на прощание сакраментальное:
– Только не смей! Я вижу твои мысли!
Кузя замер. В кошачьей голове щёлкнуло то самое реле, которое срабатывает, когда никто не видит банку со сметаной. Он досчитал до трёх (кошачьи цифры – категория растяжимая, можно и до полутора) и бесшумно спрыгнул с подоконника.
Ламинат не скрипнул. Половицы не выдали. Воздух не шелохнулся. Кузя стал тенью. Из коридора доносилось жизнерадостное: «Да, блины почти готовы. Жду, приходите».
Время пошло. Секунды таяли быстрее масла на горячей сковороде.
Вы когда-нибудь видели, как кот крадётся? Это не просто перемещение в пространстве. Это балет. Это дзен. Это искусство, отшлифованное миллионами лет эволюции.
Передняя лапа – вперёд. Зависание. Проверка тылов. Вторая лапа – ещё тише. Уши прижаты к голове (так они ловят меньше звуков, но Кузя делал это скорее для маскировки – вдруг Даша телепатически сканирует кухню). Хвост замер статуей – ни грамма эмоций. Усы работали антеннами ПВО, ловя малейший шорох из коридора.
Пять шагов до стола. Четыре. Три.
Столешница была высоко. Но для кота с амбициями не существует непреодолимых преград – существуют только интересующие и неинтересующие его объекты. Стол входил в первую категорию.
Короткий разбег, мощный толчок задними лапами – и Кузя уже на краю стола, прямо напротив заветной стопки.
Блины пахли так, что у него свело челюсть и заложило нос. Они были ещё тёплыми. Совершенными. Его.
Главное в таком деле – действовать быстро и без колебаний. Колебания – враг идеального преступления. Вор должен быть решителен, как сапёр, и спокоен, как удав.
