Три медяка.
Если лавка на Портовой ещё открыта – хватит на лепёшку и глоток того, что там называли вином из вежливости. Если закрылась – на ночёвку в сарае за мельницей. Медяк хозяину, и он не спрашивает ни кто ты, ни откуда. Удобная сделка. Хозяин получает монету, Айра – крышу и запах прелого сена, который к утру пропитывает волосы и одежду так, что не вымоешь за два дня.
Она шла быстро, привычно держась ближе к стенам. Переулок за Медным рынком – короткий путь, узкий, после заката пустой. Пахло мокрым камнем, прокисшей капустой – а может, ночной горшок, вылитый из окна верхнего этажа. Нормальные люди обходили этот переулок стороной. Айра нормальной не была уже давно.
Она споткнулась.
Не о камень – о ногу, чужую, вытянутую поперёк прохода. Сапог из мягкой кожи, с медной пряжкой, из тех, что носили в верхних кварталах, где мостовые мели каждое утро. Такие стоили больше, чем Айра зарабатывала за два месяца, когда работа находилась.
Пьяный.
Первая мысль – обойти. Не трогать, не связываться, двигаться дальше. Порядок был знакомым – ноги шагнули в сторону сами, прежде чем голова успела подумать.
Она уже сделала шаг – и остановилась.
Пьяные дышат. Пьяные храпят, стонут, бормочут во сне. Этот не делал ничего. Тишина – только её собственное дыхание и далёкий стук ставен на ветру.
Айра присела на корточки, медленно, без резких движений – мало ли, кто смотрит из окон.
Парень. Молодой, её возраст или чуть старше. Плащ тёмный, добротный, с серебряной вышивкой по краю – аккуратной, не показной, мастерская работа, не рыночная подделка. Капюшон сдвинулся набок, закрывая половину лица, а вторая половина тонула в сумерках: что-то бледное, неоформленное, черты, которые не хотели складываться в лицо.
Она не стала всматриваться. Лицо – потом. Сначала – важное.
Руки тонкие, бледные, с аккуратно подстриженными ногтями – ни одной мозоли, этот человек не поднимал ничего тяжелее книги. На безымянном пальце правой – кольцо, тусклое серебро с мелким камнем.
А на шее – цепочка, тонкая, серебряная. Подвеска – плоский диск размером с монету, с выгравированным узором: линии, вписанные в круг, мерцающие слабым светом, холодным и ровным, как будто внутри металла тлело что-то, не имеющее отношения к огню.
Знак.
Каждый в городе знал, что это. Документ Совета Чистых Родов – подтверждение крови, права на магию, пропуск в единственную академию, где учили тех, кто имел право учиться. Знак нельзя подделать. Знак нельзя передать.
Так говорили.
Знак висел на шее мертвеца в переулке, где пахло прокисшей капустой, и мерцал ровно и спокойно, как будто ему было совершенно всё равно.
