КЛИНКИ: МИХНА
Григорий Шарипов
Пролог
I. Вера
Храм пах мёдом и горелым маслом.
Женщина стояла у входа, сжимая руку сына так, что пальцы побелели. Она ждала этого дня с тех пор, как жрец впервые коснулся лба мальчика и сказал: «Богиня видит его».
Внутри было тихо. Свечи – десятки, сотни – горели вдоль стен, и пламя не дрожало, будто воздух здесь забыл, как двигаться. Каменный пол отшлифован тысячами коленей до тусклого блеска. Потолок тонул в темноте – свет свечей не доставал до него, и казалось, что храм уходит вверх бесконечно.
Жрец ждал у алтаря. Белые одежды, чистые руки, мягкий голос.
– Подойди.
Женщина опустилась на колени. Камень был тёплым – от свечей, от дыхания тех, кто стоял здесь до неё. Мальчик дёрнул руку, и она сжала крепче. Не сейчас. Потом можно будет. Потом – всё.
– Ты привела его по своей воле? – спросил жрец.
– Да.
– Ты отдаёшь его Богине по своей воле?
– Да.
Слово вышло ровным. Она репетировала его по дороге – шепча в пыль, подбирая интонацию, чтобы голос не сломался. Нашла правильную: не радость, не скорбь. Смирение. Так говорят о вещах, которые больше тебя.
Жрец улыбнулся. Не ей – мальчику.
– Как тебя зовут?
Мальчик молчал. Смотрел на свечи – отблески плясали в его зрачках, делая глаза живыми, горящими. Ему было семь. Или восемь. Жрецу было всё равно.
– Имя не важно, – сказал жрец мягко. – Богиня даст новое.
Помолчал. Стилус к дощечке.
– А твоё? Для записи.
– Райя, – сказала женщина.
Жрец записал. Не поднял глаз.
Женщина разжала пальцы. По одному – мизинец, безымянный, средний. Каждый – как отдельное решение. Мальчик не шевельнулся. Стоял, куда поставили.
Жрец взял его за плечо и повёл к двери за алтарём. Там было темнее. Там пахло чем-то другим – не мёдом. Камнем, сыростью, железом.
Женщина смотрела. Спина сына – узкая, в рубашке, которую она сшила на прошлой неделе, загнув рукава, потому что он ещё не дорос. Он не обернулся.
Она встала с колен. Отряхнула подол – привычка, руки сделали сами. Провела ладонью по лицу, но глаза были сухими. Слёзы – это сомнение. Сомнение – это грех. Богиня не ошибается. Богиня выбрала.
На выходе она остановилась. Солнце ударило в глаза – ослепительное, белое после полумрака храма. Запах мёда и масла ещё держался в волосах, в складках одежды. Руки были пустыми. Левая – та, что держала, – подрагивала мелкой дрожью. Женщина сжала её в кулак и прижала к животу.
Потом пошла домой. По той же дороге, по какой пришла. Только быстрее.
* * *
II. Нужда
Мор ушёл из деревни за три дня до их приезда.
Жрец в сером плаще – не белом, не храмовом, дорожном – остановил повозку у колодца. Лошадь опустила голову к корыту и пила жадно. Жрец не торопил. Смотрел на дома.
