Глава первая. Серый человек
Струны пели тихо, пронзительно, и я позволяла им говорить за себя.
Так было всегда. Там, где у меня не находилось слов, арфа находила их сама. Она умела рассказывать о разном. О мягком свете на закате, когда день еще не уступил место ночи, но уже знал, что проиграет, о разрывающем душу одиночестве, о душевной пустоте, которую не объяснишь никому.
Ведь со стороны я казалась другим обыкновенной арфисткой, которая за несколько монет играет музыку в чужом саду.
Сад принадлежал господину Оллору — добродушному торговцу пряностями, который устраивал вечерние приемы раз в две недели и неизменно приглашал меня. Не из уважения к моему таланту, нет. И не из любви к музыке.
Просто арфа создавала правильный фон: утонченный, помогающий гостям почувствовать себя людьми с хорошим вкусом. Я была частью обстановки, как вазы с цветами и бронзовые канделябры.
Меня это давно перестало задевать.
Я сидела чуть в стороне от гостей, под увитой плющом аркой, и перебирала струны. Вечер был наполнен тем особенным теплом ранней осени, когда воздух пахнет яблоками и первой прохладой и хочется остановить время прямо здесь, в этой зыбкой точке между двух сезонов.
Гости в дорогих платьях переговаривались вполголоса, смеялись, звенели бокалами. Я их почти не замечала. Когда я играла, мир словно сужался до ширины струны.
Именно поэтому я и увидела его. Потому что смотрела не туда, куда смотрят остальные.
Незнакомец стоял у края сада, позволяя свету фонарей мягко окутывать его лицо. Мужчина средних лет, ничем не примечательный: ни высокий, ни низкий, ни красивый, ни уродливый. Такое лицо забываешь, едва отведя взгляд.
На нем был серый камзол, серые перчатки, неприметная шляпа. Весь его облик был словно нарочно создан, чтобы ускользать мимо чужого внимания. Кроме одной детали… В его ладонях светился небольшой, с кулак, колдовской шар, от которого исходило мягкое голубоватое сияние.
Незнакомец держал его между ладоней бережно, как держат что-то хрупкое и бесценное. Мне вдруг почудилось, что шар пульсирует в такт моей музыке. Я не могла этого объяснить. Просто чувствовала: он дышит вместе с моими струнами.
Я сбилась. Всего на долю секунды — мизинец соскользнул, и вместо чистой ноты вышел легкий диссонанс. Никто из гостей, конечно, не заметил… Кроме незнакомца. Он поднял голову и взглянул прямо на меня.
У него были светлые глаза. Спокойные, как поверхность озера в безветренный день. Я не отвела взгляда и тем самым, кажется, совершила ошибку.
Потому что шар в его руках вспыхнул ярче — всего на миг, как свеча на сквозняке. В кончиках пальцев вдруг появилось покалывание и легкое тепло. На меня нахлынуло странное ощущение, будто музыка арфы на миг стала чуть более настоящей, чуть более живой.
